225 РУССКІЙ ДОН Ъ-К П X о т ъ. 226 III. Если бы Кирѣевскіи, управляя журналомъ, продолжалъ уяснять себѣ и иубликѣ своп стремленія и снмиатіи, то, вѣроятно, онъ договорился бы до какихъ-нпбудь осязательныхъ результатов!.; онъ увпдалъ бы протпворѣчіе между европепзмомъ и московской сентиментальностью п склонился бы оиредѣленнышъ образомъ на ту пли другую сторону. Пока впечатлѣніе заграничнаго путешествія было еще свѣжо и сильно, можно было надѣяться, что западный элемента возьиетъ верхъ надъ восиоминаніями дѣтства; но тута къ несчастью неиредвидѣнныя обстоятельства насильственно прервали дѣятельность Кирѣевскаго. «Европеецъ» прекратился на первыхъ двухъ книжкахъ. Людн.съ сильнымъ характероыъ раздражаются неудачами; пхъ энергія удваивается при борьбѣ съ препятствіями; ихъ убѣжденія становятся строже п послѣдовательиѣе, обозначаются отчетливѣе, рѣзче и неумолпмѣе. Но съ Кпрѣевскимъ этого не могло случиться: онъ упалъ духомъ, пересталъ писать, сталъ внимательно пересматривать свои убѣжденія и во многомъ пзмѣнилъ пхъ основной характера Онъ конечно не прпвпвалъ къ себѣ искусственно такихъ идей, которыя гармонировали бы съ обстоятельствами; онъ не сталъ бы себя насиловать, не поплылъ сознательно по течение, но, какъ человѣкъ въ высшей степени впечатлительный, онъ пепыталъ отъ этой неудачи самое сильное потрясете; встревоженный и огорченный, онъ усомнился въ самомъ себѣ; ему пришло въ голову, что можетъ быть это само Провидѣніе даетъ ему спасительный урокъ, что можетъ быть онъ заблуждался и указывалъ свопмъ сограждапамъ такой путь развптія, который не соотвѣтствуетъ ихъ потребностямъ. Когда въ умѣ Кпрѣевскаго началось это тяжелое раздумье, когда ему такимъ образомъ представился случай, подъ вліяпіемъ житейской невзгоды, выковать себѣ убѣжденіе зрѣлаго человѣка, тогда воспоминанія дѣтства въ полной яркости и отчетливости представились его встреволюнному воображеиію. Окружающія виечатлѣнія, Москва и Долбипо (родовое имѣніе Кпрѣевскихъ) взяли верхъ надъ европейскимп тенденціямп, пробудившимися во время заграничной иоѣздки и выразившимися въ прерванной дѣятельности молодого журналиста. Эти тѳндѳпціи, въ которыхъ было такъ много неяснаго, но вмѣстѣ съ тѣмъ такъ много искренняго, эти тенденціп, изъ которыхъ при другихъ условіяхъ могло выработаться много хорошаго п разумнаго, отошли на задній иланъ, завяли и зачахли, уступивъ свое мѣсто другимъ воззрѣніямъ, мрачпымъ, безплоднымъ п безжизненнымъ. СОЧ. Д. И. ППСАРЕВА, Т. II. (4 ИЗД ). Если можно сближать литературный тнпъ съ личностью дѣпствительно существовавшаго человѣка, то я позволю себѣ сравнить участь Кирѣевскаго съ судьбою Лизы изъ «Дворянскаго гнѣзда» Тургенева. И Кирѣевскій, и Лиза носили въ себѣ съ дѣтства зародыши того разложенія, которое со временемъ погубило и извратило ихъ богатый умственный силы; оба они, и Кпрѣевскій, и Лиза, были способны жпть разумною жизнью; если бы имъ благоиріятствовало счастье, то Лиза не пошла бы въ монастырь, а Кирѣевскіи остался бы вѣренъ чисто европеискимъ тендендіямъ; но когда надъ ними обрушилась бѣда, тогда въ нпхъ поднялись всѣ нхъ мистическіе инстинкты, и оба кончили очень дурно. Прекратнвъ издапіе «Европейца», Кпрѣевскій сосредоточился п въ продолженіе двенадцати лѣтъ нанисалъ только двѣ неболыпія статьи; когда онъ снова началъ высказываться въ печати, тогда направленіе его мыслей оказалось уже существенно измѣненнымъ. Составитель матеріаловъ для біографіп Кпрѣевскаго иаходитъ конечно, что это пзмѣнепіе было важнымъ шагомъ впередъ; я скажу съ своей стороны, что это измѣненіе было глубокпмъ и окончательнымъ паденіемъ. Обо мпогихъ людяхъ, шедшпхъ по тому пути, по которому пошелъ Кпрѣевскій, можно сказать просто: туда пмъ и дорога! Но о Кпрѣевскомъ нельзя не пожалѣть, какъ нельзя напримѣръ не пожалѣть о Гоголѣ. Несмотря на то, что его умъ никогда не дошелъ до самоосвобожденія, ему невозможно отказать въ значительной степени даровитости. Онъ не доводитъ никакой идеи до иослѣднпхъ иредѣловъ, но въ діалектпческомъ развптіп этой идеи онъ всегда обнаружпваетъ гибкость ума п логическую находчивость. Логика Кирѣевскаго скована пристрастіямп и иредразсудками, но, отстаивая этппристрастія и предразсудки, онъ пускаетъ въ ходъ самые разнообразные діалектическіе пріемы и дѣйствуетъ на читателя не силой иосдѣдователыюсти, а разнообразіемъ и наглядностью аргументовъ. Онъ не мыслитель; онъ просто человѣкъ горячо чувствующій и старающійся убѣдить читателя въ нормальности и законности своихъ симпатій. Люди, одаренные отъ природы непобѣдпмой логикой здраваго смысла, конечно увидятъ, къ чему клонятся усилія Кпрѣевскаго, и не поддадутся ни его доводамъ, нп теилотѣ чувства, разлитаго въ его статьяхъ. Что же касается до людей слабыхъ, чувствительныхъ и способныхъ увлекаться, то на нпхъ могутъ подѣйствовать въ высшей степени тенденціп Кпрѣевскаго, прпкрытыя приличною литературною формою, соглашенный наружнымъ образомъ съ интересами гумаинаго развитія и подкрашенный научными терминами п именами философовъ. 8
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4