7 СОЧИНЕНІЯ Д. Л. ППСАРЕВА. 8 и погибшія со славою, но безплодно. Въ Рпмѣ, при императорахъ, человѣкъ богатый п знатный былъ подверженъ самыыъ разнообразнымъ онасностяыъ. Во-первыхъ, его богатства возбуждали въ доносчпкахъ желаніе оклеветать его, чтобы воспользоваться частью его конфискованнаго состояиія.Во-вторыхъ,онъ стоялъна виду, и власти смотрѣлп па пего съ пегодованіемъ, слѣдя за каждыыъ шагонъ его и перетолковывая въ худую сторону каясдое дѣйствіе. Если онъ велъ распутную жизнь, пмператоръ, властью цензора, могь исключить его изъ сенаторовъ и всадниковъ; если опъ занимался науками, его считали человѣкомъ опаснымъ, потому что направленіе философіп вообще и стопческоп школы въ особенности было ненавистно правительству и дѣйствптельно находилось въ опиозиціи какъ съ иравительствомъ, такъ и съ релпгіен. Если онъ не приноснлъ жертвъ, его обвиняли въ безбожіп; если онъ не клялся именемъ Августа, Тиверія, ІІоппеи, то его обвиняли въ безбожіи и въ мятежѣ; если онъ, будучи сенаторомъ, не посѣщалъ курпі, п это ставилось ему въ вину. Если, присутствуя въ сенатѣ, онъ молчалъ, это могло быть принято за признакъ гордости и неудовольствія. Если онъ говорилъ но убѣжденію, то опала была неминуема, а за опалою слѣдовала обыкновенно прпднрка къ какой-нибудь мелочи, обвпненіе въ оскорбленіи величества, конфнскація имущества и казнь; при чемъ единственною милостью было иногда позволеніе выбрать себѣ родъ хмертп. Приговоры издавались отъ имени сената, и даже процессъ обсуживался самими сенаторами; императору даже не нужно было нарушать законнаѵо порядка; раболѣпство римскаго вельможи, отмѣченное Тацитомъ, было такъ безнредѣльно, что онъ могь противъ убѣжденія быть не только палачомъ, но даже судьею и присяжнымъ. Тразеа Петъ былъ осуждеиъ при Неронѣ своими товарищами, съ которыми онъ могъ сидѣть рядомъ въ тотъ самый день, когда Капитонъ Коссуціанъ собирался произнести свою обвинительную рѣчь; онъ былъ осуасденъ людьми, которые всѣ безъ искліоченія его уван{алп, потому что его уважалъ самъ Неронъ, потому что онъ былъ «сама добродѣтель»; вѣроятно, многіе пзъ этихъ людей его любили, потому что Тразеа былъ человѣкъ кроткіи, честный и незаносчивый. Это показываетъ намъ, что аристократія была совершенно ничтожна, какъ матеріальная и нравственная сила. Народу до нея не было дѣла; иролетаріи объѣдали богачей, но богачи отпускали своимъ кліентамъ ихъ сиортулы и принимали ихъ за свои обѣды съ такимъ наглымъ иренебреженіемъ, которое желудокъ кліента могъ переварить, но которое никакъ не могло зароппть въ ннхъ чувство преданности и вѣрностн. Ргеіаз кліепта къ патрону, счптавшаяси въ лучиііе годы республики такою нее обязательною добродѣтелыо, какъ ріеіаз сына къ отцу, отошла въ область ирошедшаго вмѣстѣ съ вызвавшею ее потребностью взаимной помощи и защиты. Народъ любилъ, правда, нѣкоторыхъ честяыхъ дѣятелей, по въ минуту опасности онъ ничего не дѣлалъ для ихъ спасенія. Популярность Тразеа Пета доходила до того, что когда онъ не посѣщалъ курію, то ежедневный народный вѣдомости ((Пиша рориіі Еотаиі) усердно читались во всѣхъ ировпнціяхъ н во всѣхъ лагеряхъ, потому что всѣ тревожно старались узнать, какое дѣло рѣшнлось помимо согласія Тразеа Пета. И вся эта блестящая популярность только ускорила гибель знаменитаго сенатора: она обратила па пего недобролселательное вннманіе власти и нпчѣмъ не поддержала его въ критическую минуту наденія. На что лее могла опереться арпстократія? У нея были тысячи рабовъ, но рабы, по словамъ лучшпхъ мыслителей древностп, —живыя орудія и при томъ личные враги своихъ госнодъ. Рабы могли только угол:дать всѣмъ прпхотямъ своихъ госиодъ, сносить побои, умирать по произволу господина на крестѣ, пли, если дѣло поворачивалось иначе, являться доносчиками на своихъ госнодъ, или же выдерлшвать пытку и изъподъ пыткн, въ бреду страданія, высказывать пхъ тайны п наговаривать на пихъ разный небылицы. Внутри себя рпмскій вельможа толсе не имѣлъ твердой опоры, способной поддержать его въ борьбѣ съ произволомъ и несправедливостью. Эти люди наперерывъ старались льстить властелину, и нѣкоторые пзъ пихъ, нанр.Вителлій, доходили въ этомъ отношеніи до невероятной пзобрѣтательпости; «онъ, разсказываетъ Светоній, нервый иазвалъ К. Кесаря (Калигулу) богомъ и сталъ поклоняться ему; когда Калигула возвратился изъ Снріи, Вителлій не иначе осмѣливался приближаться къ нему, какъ закрывъ голову и отворачиваясь, апотомъ падая ницъ». Чтобы понравиться Клавдію, преданному женамъ и вольноотнущеннымъ, опъ проенлъ у Мессалины, какъ высшей милости, нозволенія снять съ нея башмаки; снявъ правый башмакъ, онъ постоянно сталъ носить его между тогою и туниками, и неоднократно прикладывалъ его къ губамъ. Въ числѣ своихъ домашнпхъ боговъ онъ обожалъ золотыя нзображенія Нарцисса и Палласа, съ которыми Каавдій находился въ связи. Привѣтствуя Клавдіа на устроенныхъ пмъ вѣковыхъ пграхъ (Іисіі заесиіагей), онъ сказалъ нзвѣстное слово: 8аере Гасіаз! (устроивай почаще!) Видно тутъ, что лесть вошла Вителлію въ привычку и сдѣлалась насущною потребностью его природы, такъ что при государѣ, не любящемъ льстецовъ, ему было бы трудно удерлсаться отъ униженія своего человѣческаго достоинства. Такихъ или почти такихъ Вителліевъ было много, и поэтому ихъ рабскія улшмки большею частью пропадали даромъ и только портили и безъ того уже заносчивый нравъ имиераторовъ ІОліева дома. Мудрено ли, что слабый головы Калигулы, Клавдія и Нерона закружились въ этомъ чаду куренія, на этой
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4