219 сочиненія д. п. писарева. 220 ясненіемъ личности Кпрѣевскаго, какъ любопытнаго психологическаго факта —право стоить. Друзья и единомышленники Кирѣевскаго скажутъ конечно, что его слѣдуетъ изучать, какъ мыслителя, что его должно уважать, какъ двигателя русскаго самосознанія, что принесенная инъ польза будетъ оцѣнена послѣдующими покодѣніяыи. Съ подобными мнѣніями согласиться невозможно: Кирѣевскій былъ плохой мыслитель—онъ боялся мысли; Епрѣевскій никуда не подвинулъ русское самосознаніе, онъ даже не затронулъ его; его статьи никогда не производили впечатлѣнія; ихъ читали мало, и теперь ихъ совсѣмъ забыли, несмотря на то, что послѣдняя пзъ нихъ была написана всего лѣтъ семь тому назадъ; пользы Кирѣевскій не принесъ никакой, и если послѣдующія поколѣнія по какому-нибудь чуду запомнятъ его имя, то они пожалѣютъ только о печальпыхъ заблуждепіямъ этого даровитаго человѣка. Если бы Кирѣевскому удалось составить обширный кругъ читателей и пріобрѣсти себѣ значеніе въ литературѣ, то вліяніе его идей составило бы самый яркій антагонизмъ съ пропагандой Бѣлинскаго. Всякому честному дѣятелю литературы пришлось бы воевать съ нпмъ всѣми силами своего пера; противъ него поднялись бы всѣ люди, сколько-нибудь дорожащіе мыслью; за него стали бы только люди очень ограниченные или очень недобросовѣстные. А самъ Кпрѣевскій былъ человѣкъ очень не глупый и въ высшей степени добросовѣстный —отчего, же онъ хотѣлъ остановить разумъ па пути его развитія? Отчего онъ порывался поворотить его назадъ къ младенческимъ его годамъ? Вотъ въ этихъ-то иунктахъ и заключается пспхологпческій пнтересъ тѣхъ вопросовъ, на которые наводить чтеніе сочиненій Кирѣевскаго и приложенныхъ къ нимъ матеріаловъ для его біографіи. П. И. В. Кирѣевскій родился въ 1806 году и выросъ въ деревнѣ свопхъ родителей. Отецъ его умеръ, когда ему было шесть лѣтъ, а мать его, черезъ 5 лѣтъ послѣ смерти своего мужа, вышла замужъ за Елагина. Молодой Кирѣевскій привязался къ своему вотчиму п выросъ подъ его вліяніемъ. Доброе согласіе его съ своимъ семействомъ продолжалось во время всей его жизни; ему не пришлось относиться критически къ личностямъ свопхъ родственниковъ, и поэтому онъ не испыталъ того тяжелаго разочарованія, которое иереживаютъ почти всѣ люди, начинающіе мыслить. Вѣроятно дѣтство Кпрѣевскаго оставило въ его душѣ самое свѣтлое воспоминаніе; до конца жизни онъ дорожплъ тѣмп лицами, которыя управляли его первоначальнымъ воспптаніемъ; его совершенно удовлетворяли пхъ педагогическіе пріемы, ихъ воззрѣнія на жизнь, ихъ отношенія къ разнымъ практическимъ и теоретическимъ вопросамъ; одобряя ихъ понятія, Кирѣевскій самъ уснокоивался на нихъ и не чувствовалъ необходимости стремиться къ чему-нибудь болѣе разумному; спокойно и пріятно проведенное дѣтство вмѣстѣ съ неизгладимыми восномннаніями оставило въ его умѣ такой густой осадокъ допотопныхъ идеи, котораго не могли сдвинуть съ ыѣста ни житеискія волненія, ни теоретическія размышлепія. Любознательность Кирѣевскаго была очень велика— онъ много читалъ, серьезно задумывался надъ. прочптаннымъ, но какъ только вычптанныя идеи начинали разрушать образы, населявшіе его дѣтство, такъ онъ отстранялъ ихъ прочь, чистосердечно называя ихъ заблужденіямп и не считая даже нужнымъ останавливаться на вопросѣ—точно ли это заблужденія. Кирѣевскін любнлъ тѣ понятія, съ которыми онъ свыкся въ дѣтствѣ; а когда человѣкъ любитъ какую-нибудь идею, тогда бываетъ очень трудно убѣдить его въ ея несостоятельности; чтобы опрокинуть въ головѣ его эту любимую идею, необходимъ сильный толчокъ, крутой переворотъ или постоянное вліяніе другого человѣка, стоящаго выше его по развптію п смотрящаго на вещи пепредубѣжденнымп глазами. Ни того, ни другого не пришлось попытать Кирѣевскому. «Мы—ппшетъ онъ къ Кошелеву, мечтая о жизни—возвратимъ права истинной релпгіи, изящное согласимъ съ нравственностью, возбудивъ любовь къ правдѣ, глупый либерализмъ замѣпиыъ уваженіемъ законовъ и чистоту жизни возвысимъ надъ чистотою слога». Въ началѣ 1830 года Кирѣевскій, воодушевленный этими высокими стремленіямп, уѣхалъ за границу; ему въ это время пришлось пережить глубокое огорченіе: онъ сдѣлалъ предложеніе любимой женщинѣ и получилъ отказъ; это событіе потрясло его здоровье, и медики предписали ему путешествіе, какъ лучшее средство поправиться п развлечься. Его не манило въ даль стремленіе къ широкой жизни мысли; ему было уютно и въ московскомъ кругу родственниковъ и друзей, и спокойное наслажденіе ровньшп отношеніями съ окружающими людьми было для него дороже кипучей дѣятельности и разнообразиыхъ волненій умственной жизни. «Я возвращусь, возвращусь скоро, писалъ онъ черезъ нѣсколько дней послѣ своего отъѣзда пзъ Москвы, это я чувствую, разставшись съ ваш». Мягкосердечный московскій юноша пробылъ за границей всего 10 мѣсяцевъ, и заграничная атмосфера не успѣла произвести въ неиъ никакого благотворнаго измѣненія. Онъ мѣрилъ западную мысль крошечнымъ аршпномъ свопхъ ыосковскпхъ убѣждепій, которыя казались ему неногрѣишмыми и которыя раздѣляли съ нимъ всѣ убогія старушки Вѣлокаменной. Онъ слу-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4