189 МОСКОВСКІЕ МЫСЛИТЕЛИ. 190 дающій съ безсознательной вѣрностыо контуры предмета, находящагося передъ нпмъ. Она не переносится въ положеніе писателя; она вся уходитъ въ анализъ мелочей и подробностей, которымъ самъ писатель не прпдаетъ никакого значенія. Гротъ поступаетъ еще оригинальнѣе: задумавъ говорить о русской журналистикѣ, онъ высказываетъ обх ней слѣдующія замѣчанія, которыя самымъ наглядныыъ образомъ показываютъ намъ, на сколько Гротъ пошшаетъ интересы нашего времени. Во-первыхъ, онъ упрекаетъ журнальную критику въ томъ, что она обнаруживаетъ мало сочувствія къ Карамзину н Жуковскому. Во-вторыхъ, въ томъ, что она измѣряетъ годность человѣка только тѣмъ, принадлежитъ ли онъ къ старому пли къ молодому поколѣнію. Въ-третьихъ, въ томъ, что «нѣкоторые наши журналы и газеты начали употреблять также въ видѣ насмѣшки и даже брани слово ученый». Вотъ вамъ, господа читатели, сумма мнѣніп Грота о русской журналпстикѣ. Мнѣ кажется. Гроту было бы удобнѣе писать замѣтки о шрифтѣ, о бумагѣ, на которой печатаются журналы, о цвѣтѣ ихъ обертки, но только ужъ никакъ не о журналистикѣ. Писать о журналистикѣ, не будучи въ состояніи отдать себѣ отчета въ значеніи тѣхъ идей, которыми живутъ лучшіе люди нашего общества, это черезчуръ оригинально. Но если оригинально въ этомъ случаѣ положеніе автора зазіѣтіш,"то конечно еще гораздо оригпнальнѣе поступокъ редакціп, печатающей на страшщахъ своего журнала такую статью, которая прямо противорѣчитъ мнѣніямъ редакціи и обличаете въ автор^ такую нетронутую глубину наивности. У. Пропуская двѣ статьи Лонгинова, отлпчающіяся полнотой библіографическихъ свѣдѣній и полнымъ отсутствіемъ руководящей идеи, пропуская еще двѣ статьи, пзъ которыхъ одна трактуетъ о губернскихъ памятныхъ книжкахъ, а другая о картѣ Самарской губерніи, я перехожу къ мартовской кнпжкѣ и встрѣчаю ту статью о госпожѣ Толмачевой, которая въ свое время вызвала противъ себя заслуженное негодованіе въ обществѣ и въ періодической литературѣ. Въ этой статьѣ редакція «Русскаго Вѣстника» косвенно объявляетъ себя противъ эмансипаціп женщины и спрашиваетъ: чего недостаетъ нашнмъ женщинамъ? Гтѣшаетъ ихъ тѣмъ, что «у пасъ были знаменитыя императрицы, на англінскомъ престолѣ возсѣдаетъ теперь королева, на испанскомъ тоже», и совѣтуетъ, вмѣсто того чтобы эмансипировать женщину—подчинить п мужчину пзвѣстнымъ ограниченіямъ, ради охраненія доброй нравственности. Этихъ фактовъ совершенно достаточно, чтобы дать понятіе о букетѣ этой статьи; о ней въ свое время было говорено довольно много, и потому я ограничусь только бѣглымъ указаніемъ на это произведеніе умѣреннаго либерализма; въ снискѣ прошлогоднихъ подвиговъ «Русскаго Вѣстнпка» необходимо было помѣстить и эту статью, потому что въ ней есть драгоцѣнныя выходки противъ эмансипаторовъ, противъ пустоголовыхъ прогрессистовъ, противъ отрицателей общественныхъ нриличій, противъ губителей общественной нравственности. Добродѣтельный паоосъ, которымъ проникнуты многіе отрывки этой замѣчательнон статьи, представляетъ рѣдкое п тѣмъ болѣе отрадное явленіе въ нашей легкомысленной литературѣ, посреди преобладанія эгоизма, скептицизма, матеріалпзма и разныхъ другихъ безнравственныхъ идей и стремленій. Неугодно ли вамъ, напрпмѣръ, полюбоваться слѣдующими строками. Вѣдь это просто оазпсъ среди песчаной пустыни. «Общественный прплпчія! Но что даетъ намъ право ставить себя выше ихъ? Можно ли допустить, чтобъ общественный приличія нарушались во имя пошлыхъ фразъ, выраженій ничтожества и пустоты? Что должно сказать при впдѣ этого ничтожества, которое, подъ прпкрытіемъ громкпхъ словъ: прогресса, просвѣщенія, свободы, топорщится со свпстомъ въ головѣ стать выше цѣлаго общества, выше убѣжденій цѣлаго міра, клеймя пхъ названіемъ предразсудковъ? Общественный приличія имѣютъ всегда какое-нибудь основаніе; вырабатываясь изъ жизни, они содержатъ въ себѣ ея разуыъ, и для того, чтобы судить о нихъ, надо прежде понимать ихъ» (стр. 36). Не знаешь, чему больше удивляться, читая это неподражаемое мѣсто: сплѣ ли паооса, овладѣвшаго авторомъ, фразистости ли его ироизведенія, или же наконецъ тому изумительному отсутствію связи, которое мы видимъ между отдѣльнымп словами и предложеніями. Можно сказать навѣрное, что если бы какая-нибудь модная барыня взялась защищать свѣтскія приличія противъ нападковъ разгулявшейся журналистики, то она сдѣлала бы это дѣло гораздо успѣшнѣе, чѣмъ редакція «Русскаго Вѣстнпка». Она бы твердо стала на хорошо знакомую ей практическую почву и не пыталась бы оправдать общественный приличія съ высшей, философской точки зрѣнія. Такого рода діалектнческій пріемъ пмѣетъ всю прелесть новизны въ нашей лптературѣ, и честь, его изобрѣтенія принадлежита безспорно редакціи «Русскаго Вѣстника». Вотъ еще одно мѣсто. «Вы хотите возвыситься надъ общественными приличіями; остерегитесь, чтобы не упасть не только ниже ихъ, но и ниже обнаженныхъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4