173 ИСТОРИЧЕСЕІЕ ЭСКИЗЫ. 174 отмѣнили декретомъ, и не сирашивая о томъ, есть ли чѣмъ замѣнить ее. Но такъ или иначе замѣыять чѣмъ-нибудь разрушившееся учрежденіе было необходимо, а на это требовались деньги^ а средства государства были забраны внередъ и истрачены правительствами прежннхъ столѣтій, —тѣыи правительствами, которыя продавали общественныя должности и оставили потомству въ знакъ памяти безсильную адмипистрацію, слѣпую аристократію, развращенный судъ^ неоплатный государственный долгъ и озлобленіе массъ, заглушающее въ нихъ всякое понпманіе своихъ собственныхъ выгодъ. Тѣ представительный собранія, которымъ доброе старое время завѣщало такое роковое наслѣдство, находились въ самомъ трагическомъ положеніи. Дорога легальности и осторожной послѣдовательности въ пересмотрѣ и въ обновленіи отдѣльныхъ частей государственнаго механизма была имъ отрѣзана. Легальность была невозможна отчасти потому, что оппозиція нривилегированныхъ классовъ уступила только дѣйствію силы, отчасти потому, что долги государства превышали его средства, по крайней мѣрѣ въ ту минуту, когда дѣйствовали революціонпыя собранія. Осторожная послѣдовательность была невозможна, потому что вся старина обрушивалась разомъ, такъ что надо было все отмѣнять и все создавать заново. Между тѣмъ каждое нарушеніе легальности заключало въ себѣ зародышъ будущей борьбы и необходимыхъ насилій; каждое отступленіе отъ осторожности и послѣдовательности вело къ ошибкамъ и запутывало еще болѣе страшно запутанное положеніе дѣлъ. «Какое управленіе, говорилъ однажды Мирабо, какая эпоха! Всего надо опасаться и на все надо отваживаться. Создается возмущеніе тѣми средствами, которыя употребляются для его предупрежденія. Постоянно необходима умѣренность, и каждый разъ умѣренность кажется медлительностью и малодушіемъ. Постоянно необходима сила, и каждое приложеніе силы кажется тираніей. Со всѣхъ сторонъ сыплются совѣты, а довѣрять приходится только самому себѣ. Приходится бояться людей благомыслящихъ, потому что ихъ безпокойство и увлеченіе опаснѣе всякихъ заговоровъ. Ізъ благоразумія приходится уступать, становиться во главѣ колненія, чтобы умѣрить его, и при всѣхъ страшнѣйшихъ затрудненіяхъ надо еще сохранять на лицѣ веселое выраженіе». Мирабо былъ достаточно уменъ и достаточно знакомъ съ положеніемъ дѣлъ и умовъ, чтобы предчувствовать въ будущемъ неизбѣжность государственнаго банкротства, произвольныхъ конфискапій и длвннаго ряда насильственныхъ дѣйствій. Но самъ Мирабо, умершій весной 1791 года, и учредительное собраніе, отошедшее отъ дѣлъ правленія осенью того же года, были все-таки гораздо счастливѣе національнаго конвента. Учредительному собранію досталось на долю провозгласить принципы революціи, а конвенту пришлось вбивать эти принципы въ жизнь, бороться съ той реакціей, которую раздразнило первое собраніе, расплачиваться по тѣиъ счетамъ, которые оставила старая монархія, покрывать тѣ издержки, которыхъ требовали новыя учрежденія, и наконецъ принимать на себя отвѣтственность за всѣ тѣ пеизбѣжныя насилія, до которыхъ учредительному собрапію удалось не дожить. Весь блескъ гражданскихъ доблестей, все благозвучіе либеральныхъ словъ остались собственностью учредительнаго собранія, а вся злокачественная грязь черной исполнительной работы, безъ которой всѣ либеральныя слова остались бы словами, великодушно предоставлены національному конвенту. Поэтому французскіе либералы до сихъ поръ съ паѳосомъ превозносятъ «Іез ^гапія ргінсірез ііе 1789» и вслѣдъ за тѣмъ казнятъ своимъ негодованіемъ «Іез ехсёз Ле 1793». Такъ какъ роль учредительнаго собранія состояла преимущественно въ томъ, чтобы провозгласить принципы революціи, то и на судебную реформу его слѣдуетъ смотрѣть съ точки зрѣнія принципа, тѣмъ болѣе, что отдѣльныя подробности должны были измѣниться, и дѣйствительно измѣнились современемъсообразно съуказаніями опыта. Главныя основанія новаго судоустройства заключались въ томъ, что всѣ судьи выбирались активными гражданами изъ числа образованныхъ юристовъ; судъ присяжныхъ прилагался къ уголовнымъ дѣламъ; гражданскіе процессы рѣшались безъ участія присяжныхъ, несмотря на то, что демократы національнаго собранія сильно настаивали на введеніи присяжныхъ во всѣ отрасли судопроизводства. (Здѣсь можно замѣтить, что въ Америкѣ присяжные рѣшаютъ какъ уголовные, такъ и гражданскіе процессы; Токвилль, котораго еще ни одинъ человѣкъ въ мірѣ не обвинялъ въ яростномъ демократизмѣ, находитъ, что участіе присяжныхъ въ рѣшеніи гражданскихъ процессовъочень сильно содѣйствуетъ развитію юридическаго смысла въ американскомъ народѣ). Судьи выбирались гражданами на шесть лѣтъ; для гражданскаго процесса устраивался въ каждомъ округѣ трибуналъ первой инстанціи, и одинъ изъ этихъ трибуналовъ долженъ былъ служить другому апелляціопной инстанціей. Третью и послѣднюю инстанцію составлялъ высшій апелляціонный судъ, который долженъ былъ засѣдать въ Парижѣ. Для уголовныхъ дѣдъ учреждалось въ каждомъ департаментѣ судебное мѣсто, а въ Парижѣ кассаціонный судъ, изъ котораго по я;ребію должны были назначаться члены національнаго суда, чтобы судить нреступленія противъ націи (сгітез (1е Іёзе-паіжш). Когда въ національномъ собраніи разсматривался вопросъ объ учрежденіи этого національнаго суда, Казалесъ, одинъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4