169 ИСТОРИЧЕСКІЕ ЭСКИЗЫ. 170 Чтобы быть иабирателемъ, требовалось имѣть въ собственности или въ пользованіи землю, которая бы равнялась въ богатыхъ провинціяхъ цѣнѣ четырехсотъ, въ среднихъ—двухсогь. а въ бѣдныхъ —ста пятидесяти рабочихъ дней. Депутатомъ могъ быть человѣкъ, не имѣющій впкакои собственности. Мнѣніе мое о томъ, что декларація правъ человѣкаигражданинане имѣла въ себѣ той разрушительной силы, которую ириписываютъ ей Зибель и Шлоссеръ, находить себѣ довольно сильное подтвержден іе въ этомъ бѣглоиъ очеркѣ выборной системы, установленной паціональныиъ собраніемъ. То самое собраніе, которое съ величайшимъ воодушевленіемъ пустило въ свѣтъ декларацію, отклонилось отъ основныхъ принциповъ этой декаараціи на первомъ же шагу своей законодательной дѣятельности. Декларація, составляющая введеніе въ конституцію, говорить, что всѣ граждане равны, а первыя страницы конституціи противорѣчатъ введенію и говорятъ, что естьграждане активные и граждане пассивные, и что различіе между тѣми и другими основываетсяна различіи имущества. Потомъ оказывается, что есть избиратели и неизбиратели, которые опять-таки различаются между собой по имуществу. Если сами творцы деклараціи такъ развязно уклоняются въ сторону отъ своего политическая исповѣданія вѣры, то, очевидно, это исповѣданіене имѣетъ въ себѣ такой чудодейственной силы, которая сама по себѣ могла бы покорять себѣ умы и направлять ихъ къ разрушенію красивыхъ политическихъ системъ. Низшіе классы, несмотря на декларацію, увидѣли себя въ числѣ пасеивныхъ гражданъ; тогда они нашли себѣ предводителей и обнаружили вскорѣ очень значительную степень активности. Печать оставалась совершенно свободной; національная гвардія срывала иногда со стѣнъ плакарды, а парижскій городской совѣтъ требовалъ иногда, чтобы каждый печатный листокъ выставлялъ имя отвѣтственнаго издателя, но подобный распоряженія были совершенно случайны и произвольны, всегда вызывали противъ себя сильный отпоръ и никогда не достигали своей общей цѣли, т. е. не могли ни запугать радикальныхъ писателей, ни ослабить ихъ вліянія на массу пролетаріата. Право ассоціаціи также не было ограничено никакимъ закономъ, и пассивные граждане, которымъ отказано было въ голосѣ на выборахъ, пріобрѣли себѣ, благодаря праву ассоціаціи и указаніямъ радикальной прессы, такую организацію, которая въ скоромъ времени сдѣлалась сильнѣе всѣхъ офиціальныхъ властей государства. При самомъ началѣ засѣданій національнаго собранія нѣсколько депутатовъ лѣвой стороны образовали клубъ, называвшійся бретанскимъ и собиравшійсявъ Пуаеси. Сначала въ этотъ клубъ принимались только депутаты, а потомъ, когда собраніе вслѣдъ за королемъ переѣхало въ Парижъ, въ клубъ стали допускать всѣхъ людей подходящаго образа мыслей. Засѣданія клуба стали происходить въ якобинскомъ монастырѣ, и съ тѣхъ поръ члены этого общества стали называться якобинцами. Число ихъ разрослось очень быстро; весной 1791 года ихъ было уже 1800 человѣкъ въ одномъ Парижѣ; во всѣхъ провинціяхъ сформировались якобинскіе клубы, находившіеся въ постоянной перепискѣ между собой и съ центральнымъ парижскимъ обществомъ. Въ концѣ 1790 года всѣхъ якобинскихъ клубовъ во Франціи было до двухсотъ, и нѣкоторыеизънихъ считали въсебѣболѣе 1000 членовъ; конечно, очень многіе изъ этихъ членовъ не были ни фанатиками, ни демагогами; многіе записывались въклубъ изъ подражанія другимъ, а внослѣдствіи для того, чтобы оградить себя отъ иодозрѣній въ недостаткѣ патріотизма, но ядро каждаго клуба состояло изъ горячихъ демократовъ, слѣдившихъ съ самымъ напряженнымъ вниманіемъ за парижскими событіями и готовыхъ по первому сигналу со стороны вождей центральнаго общества произвести народное движепіе въ своемъ городѣ или въ своей провинціи. Эти ревностные якобинцы находились въ тѣсныхъ и постоянныхъ сношеніяхъ съ массамипасеивныхъи вообщебѣднѣйпшхъ граагданъ, которые вполнѣ вѣрили этимъ вождямъ и легко поднимались на ноги при первомъ востребованіи. Когда на всю Францію раскинулась такимъ образомъ сѣть демократическихъ обществъ, проповѣдовавшихъ съ неукротимымъ жаромъ истребительную войну иротивъ королевской власти, противъ аристократовъ, противъ духовенства, противъкапиталистевъ, словомъ,—противъ всего, что стояло выше пролетарія, когда въ каждой провинціи голодная масса нашла себѣ коноводовъ, неразрывно связанныхъ съ ней и между собой единствомъ надеждъ и стремленій, тогда пассивные граждане сдѣлались неизмѣримо сильнѣе активныхъ. По здѣсь опять я долженъповторитьту мысль, которая не разъ находила себѣ приложеніе въ предыдущихъ главахъ моей статьи. Пе отдѣльныя единицы и не частныя явленія создаютъ общія положенія. а, наоборотъ, общія положенія сообщаютъедипицамъ и явленіямъвсю ихьсилу и весь ихъ смыслъ. Пе клубы, не рѣчи ораторовъ, не газеты Демулеаа и Марата производили въ низшихъ слояхъ французскаго общества неумолимое озлобленіе, а, напротивъ, существовавшее озлобленіе порождало и поддерживало и клубы,, и яростныя рѣчи, и неистовыя газеты. Вожди и агитаторы давали существующейсилѣ организацію и единство общаго направленія, но эта сила существовала совершенно независимо отъ нихъ и часто толкала ихъ впередъ тогда, когда они считали удобньшъ иріостановиться. ІШ Ш ІІ Шй; , ЧгШ1 Р# ' ій; І: ЙШя 111 : 1 щш
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4