157 ИСТОРИЧЕСКІЕ ЭСКИЗЫ. 158 нѣсколышмъ? будутъ ли промежутки между засѣданіями законодательнаго корпуса? будетъ ли король имѣть участіе възаконодательной власти? зависитъ ли отъ короля утвердитьили отвергнуть статьи той конституціи, котораявырабатывается теперешнимъ національнымъ собраніеиъ? Всѣ эти вопросы, послѣ болѣе или менѣе продолжительныхъ и упорныхъ преній, были рѣшены въ такомъ смыслѣ, что надежды Неккера пересадить на французскую землю англійскую конституцію оказались совершенно несбыточными мечтами. Законодательная власть была предоставлена одному собранно выборныхъ деиутатовъ. Промезкутковъ между его засѣданіями не допускалось. Король долженъ былъ безусловно принять составленную конституцію. Вопросъ объ участіи кйроля въ законодательной власти послѣдующихъ собраній былъ рѣшенъ посредствоиъ компромисса между требованіяии лѣвой стороны и желаніями монархистовъ. Положили, что король можетъ отсрочивать предлагаемый законъ, но что онъ обязанъ утвердить его, если дваслѣдующія собранія также признаютъ отсроченный законъ необходимыаъ. Пока національное собраніе разсуждало въ Версалѣ о высшихъ вопросахъ философской политики и государственнаго арава, простой народъ въ Парижѣ былъ одержимъ двумя такими заботами, которыхъ, конечно, не могла устранить въ данную минуту никакая конституціонная система. Во-первыхъ, народу мерещились вездѣ заговоры аристократовъ; во-вторыхъ, хлѣбъ былъ дорога, и народъ былъ увѣренъ, что дороговизну цроизводятъ купцы, которыхъ слѣдуетъ перевѣшать. Каждый день разыгрывались на эти двѣ неистощимьштемы самыя разнообразныя трагикомедіи; общія основы этихъ эпизодовъ тогдашней уличной жизни проникнуты глубокимъ трагизмомъ: гнетущая бѣдность народа и непобѣдимое недовѣріе его ко всему, что держитъ въ рукахъ общественную власть, лежатъ въ основапіи ежедневпыхъ парижскихъ событій; развязка этихъ событій была обыкновенно ужасна, но тотъ отдѣльный поводъ, который въ одну минуту поднималъ цѣлую бурю, та народная логика, которая обнаруживалась въ разсужденіяхъ и дѣйствіяхъ толпы, были обыкновенно нелѣпы до крайнихъ предѣловъ емѣшного. Не было того слуха, не было той басни^ которые не подхватывались бы массой и не облетали бы въ одну минуту цѣлые кварталы, если только этотъ слухъ и эта басня попадали въ тонъ господствующему настроенію, т. е. если они говорили о коварствѣ двора и корыстолюбіи барышниковъ или объ ошибкахъ городского унравленія. Городское управленіе съ половины іюля находилось въ рукахъ избирателей, т. е. имущихъ гражданъ столицы; они назначили посредствомъ выборовъ больпюй коптролирующій совѣтъ изъ трехсотъ членовъ; а этотъ совѣтъ выбралъ изъ среды себя городской совѣтъ въ шестьдесятъ членовъ, который, подъ предсѣдательствомъ выборнаго мэра, сталъ заниматься текущими дѣлами управленія.Мэромъ быдъсдѣланъ, какъ я уже говорилъ, нрезидентъ національнаго собранія Бальи, —человѣкъ, пользовавшійся популярностью и уважепіемъ. Избиратели и члены городского управленія дѣйствовали заодно съ народомъ при штурмѣ Бастиліи и вообще при борьбѣ съ старымъ правительствомъ; но когда третье сословіе одержало рѣшительную нобѣду въ собранія, въ столицѣ и вовсемъгпсударствѣ, когда предводители вооруженной уличной оппозиціп въ свою очередь сдѣлались начальствомъ, тогда между новымъ начальетвомъ и народомъ тотчасъ начались пеудовольствія. Пачальст^ какъ начальство, старалось водворить норядокъ, но такъ какъ норядокъ, при разгоряченпомъ состояніи умовъ, при застоѣ всѣхъ работъ и при всеобщейнищетѣ, былъ рѣшительно невозможенъ, то популярность новаго начальства утратилась въ первые же дни его господства среди безплодныхъ попытокъ укротить народную тревогу. Пролетарій увидѣлъ съ наивнымъ изумленіемъ и съ комическимъ или, вѣрнѣе, опять-таки траги-комическимъ гнѣвомъ, что побѣда третьяго сословія къ нему, пролетарію, совсѣмъ не относится, и что всякія политическія права существуютъ и имѣютъ значеніе только для людей состоятельныхъ, т. е. для тѣхъ людей, которымъ при всякомънорядкѣ вещей живется не совсѣмъ плохо. Пролетарій, несмотря паевоюнеразвитость, или, какъ говорятъ другіе писатели, по причинѣ своей неразвитости, сиекнулъ въ одну минуту, что, кромѣ родовой аристократіи, есть еще аристократія, денежная, и что этой послѣдней аристократіи онъ, нролетарій, доставилъ надъ первой полную побѣду, отъ которой ему, нродетарію, не достаюсь ничего, кроиѣ горячихъ иодзатыльниковъ. Избиратели третьяго сословія, одержавшіе побѣду и овладѣвшіе городской властью, находили, что это превосходно, и Бальи говорилъ: «превосходно», и Лафайетъ съ національной гвардіей говорилъ: «превосходно», но пролетарій, опятьтаки по своей неразвитости, совсѣиъ не иогъ взять въ толкъ, что тутъ превосходнаго? Но такъ какъ начальству толковать съ нролетаріемъ было некогда и такъ какъ, кромѣ того, не было надежды, чтобы они до чего-нибудь могли дотолковаться, то городскія власти и національная гвардія, состоявшаяизъ вмущихъгорожанъ, въ августѣ и въ сентябрь стали дѣйствовать противъ деиократичеокой прессыи противъуличныхъ ораторовъ, которыиъ они весьма горячо сочувствовали въ іюнѣ и въ іюлѣ, т. е. тогда, когда они еще не были городекпми властями и національныии гвардейцами. Начальственныя расноряженія городскихъ властей новели только къ тому результату, что простой народъ, про-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4