145 ИСТОРИЧЕСКІЕ ЭСКИЗЫ. 146 дировали посторонніе зрители и слушатели, наполнявшіе густыми толпами галлереиили трибуны въ залѣ засѣданій; а чѣмъ сильнѣе шумѣли галлереи, тѣмъ смѣлѣе чувствовало себя собраніе и тѣмъ несбыточнѣе казались всякія печальныя размышленія о Бастиліи. ГШ. Невозможно было ожидать, чтобы храброе французское дворянство отступило безъборьбы передъзавоевательнымитенденціями національнаго собранія; негодованіе дворянствабыло очень значительно и особенно очень шумно; министры съсвоейсторонынаходили, что депутатытретьяго сословія аосягаютъ на достоинство короны; но когда зашла рѣчь о томъ, какъ поступать съ нарушителямидолжнаго порядка, тогда въ совѣтѣ министровъ обнаружился расколъ, и отщепенцемъ оказался тотъ самый Неккеръ, который при открытіи собранія 5-го мая^ для соблюденія интересовъ короны, отважно солгалъ передъ депутатаминасчетъ цифры годового дефицита. Теперь онъ заговорилъ иначе. Какъ министръфинансовъ, удрученный безденежьемъ, какъ платоничеекій обожатель англійской конституціи и особенно какъ большой любитель дешевой понулярности, онъ рѣшился превозмочь въ себѣ антипатію къ могуществунаціональнаго собранія и подалъкоролю совѣтъ освятить своимъ королевскимъсловомъсовершившійся фактъ, т. е. признать существованіе національнаго собранія и приказать дворянству и духовенству соединиться съ депутатами третьяго сословія. Неккеръ былъ увѣренъ, что національное собраніе во всякомъ случаѣ дастъ правительству много денегъ и устроитъ для французской націп очаровательную конституцію съ двумя палатами; имѣя въ виду такую привлекательную перспективу, можно было помириться съ тѣмъ, что на первый разъ будетъ работать только одна палата и что такимъ образомъ не будетъ соблюдена та ропіёгаііоп (Іез роптоігз (уравновѣшеніе властей), которая до сихъ поръ составляетъ для доктринеровъ всѣхъ націй задачу, подобную философскому камню и жизненному элексиру. Еромѣ того, Неккеръ разсудилъ, что если собраніе очень сильно, то съ нимъ тѣмъ болѣе не слѣдуетъ ссориться и тѣмъ болѣе необходимо уступать ему съ привѣтливой улыбкой такія вещи, которыя оно по своей грубости способно взять насильно. Но остальные совѣтники короны, офиціальные и неофиціальные, въ это время почувствовали особенно живо свое кровное родство со всѣми умиравшимипривилегіями; уступкатретьемусословію казалась имъ государственной измѣной, и король, въ которомъ всегда легко было возбудить сознаніе долга, убѣдился въ томъ, что онъ долженъ противодѣйствовать распоряженіямъ новорожденнаго національнаго собранія. Начались приготовленія къ королевскому засѣданію, и 20 іюня депутаты третьяго сословія, собравшіеся для своихъ обыкновенныхъ занятій, увидѣли, что зала ихъ заперта, потому что въ нейпроизводилисьэтиприготовленія. Они знали по слухамъ, что королевское засѣданіе будетънаправленопротивъихъ послѣднихъ распоряженій, и рѣшились заранѣе обязать себя къ самомуэнергическомусопротивленію. Отъзапертыхъ дверей залы они длинной процессіей отправились по улицамъВерсаля къ пустомудому, служившему для игры въ мячъ (іен йе раише), и тамъ дали клятву и подписку «нерасходиться и не допускать распущенія собранія, собираться тамъ, гдѣ потребуютъ обстоятельства, пока не будетъ составленаи утвержденана прочномъ основаніи новая конетитуція государства». 22 числадепутатовъ, по распоряженію графа Артуа, не допустиливъ ]еи іе раите; тогда ониотправились засѣдать въ церковь Св. Людовика, и въ этотъ день къ нимъ присоединились148 представителейдуховенства,такъчтодуховныя лица, противившаяся соединенію, остались въ меньшинствѣ. 23 числа произошло королевское засѣданіе. Король обѣщалъ самыя либеральныя реформы; завѣдываніе финансами предоставлялось сословіямъ; обреиенительныя податиотмѣнялись; въ іостиціи и въ военномъ вѣдомствѣ предполагалосьпроизвестипреобразованія; устраивались провинціальныя собранія, уничтожались произвольные аресты и упразднялась цензура. Обсудить всѣ эти вопросы и привести ихъ къ окончательному разрѣшенію король предоставлялъ государственнымъ сословіямъ. Разсужденія сословій должны были происходить въ трехъ отдѣльныхъ палатахъ. Рѣшительное слово королевской власти было такимъ образомъ произнесено; національному собранію приходилось существовать не только помимо королевской власти, но даже прямо наперекоръ этой волѣ. Дѣйствіе королевской рѣчи обнаружилось немедленно, какъ только ЛюдовикъХТІ успѣлъ выйти изъ залы. Когда оберьцеремоніимейстеръ, исполняя приказаніе короля, пригласилъ депутатовътретьяго сословія разойтись, тогда Мирабо отвѣчалъ на это приглашение короткой, но очень непочтительнойрѣчью, которая кончилась такъ: «идите, скажите вашему господину, что мы находимся здѣсь по во- : лѣ народа, и что насъ можно сдвинуть отсюда только штыками». Эти слова нарушалии легальность, и этикетъ, и даже парламентскіе обычаи^ потомучто отъ лицасобранія имѣлъ право отвѣчать только президенту а президентомъ былъ члепъ академіи Бальи, которому, конечно, въ голову не пришло бы сказать важному придворному чиновнику грубость, цѣликомъ сохранившуюся въ исторіи. Но на этомъ безчинствѣ дѣло не остановилось. Собраніе тотчасъприняло свои мѣры для того, чтобы сдвиганіе штыками, реко-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4