141 ИСТОРИЧЕСКІЕ ЭСКИЗЫ. 142 вхъ необходимость сознавалась и чувствовалась всей націей; ихъ не могли уже отсрочить, ни исказитьникакіедебатыи никакіе отрицательные результаты въ нодачѣ голосовъ. Но оставалось узнать, какъ произоидутъ реформы? Путемъ ли мирныхъ преній и легальныхъ постановленій собранія, или какъ-нибудьсовсѣмъ иначе, безъ всякой легальности и безъ малѣйшаго благообразія? Можно было предвидѣть, что система трехъ палатъ надѣлаетъ народу и правительству много хлопотъ, и что при этой системѣ мудрено будетъ удержаться на путяхъ добродѣтели и легальности. Общественное мнѣніе безусловно отвергало эту систему; но правительство, отъ котораго зависѣло рѣшеніе капитальнаго вопроса, церемонилось съ аристократіей и, созывая государственные чины, не сказало ничего о томъ^ какъ будутъ происходить ихъ совѣщанія. Оно опредѣлило только, что третье сословіе выставитъ вдвоебольшепредставителей, чѣмъ выставляло два столѣтія тому назадъ. Это нововведеніе могло быть чрезвычайно важно въслучаѣ общаго собранія, потому что тогда оно упрочивало за третьимъ сословіемъ рѣшительный перевѣсъ въ числѣ голосовъ; но при системѣ трехъ палатъ двойное число представителейне имѣло никакого значенія, и третье сословіе оставалось совершенно безсильнымъ въ борьбѣ съ легальной оппозиціей духовенства и дворянства. 5-го мая 1789 года король открылъ въ Версалѣ засѣданіе государственныхъ чиновъ; онъ произнесъ рѣчь; послѣ него заговорилъ хранитель большой печати Барантенъ, и наконецъ министръ финансовъ Неккеръ; во всѣхъ этихъ рѣчахъ было много добродушія, много благпхъ желаній и ещебольшевнушительныхъ совѣтовъ, но о важнѣйшемъ вопросѣ, о томъ, какъ засѣдать государственпымъ чинамъ, не сказано ни слова. Неккеръ говорилъ три часа и отличился тѣмъ, что торжественно солгалъ передъ представителями націи насчетъ положенія финансовъ: онъ показалъ годовой дефицитъ въ 56 милліоновъ, между тѣмъ какъ со времени собранія нотаблей общество постоянно слышало о дефицитѣвъ 120 или въ 140 милліоновъ. Ложь Некк'ера дала ему возможность сказать, что король созвалъ государственные чины не потому, что онъ нуждается въ ихъ содѣйствіи, а потому, что онъ хочетъ оказать націи всякую милость. Ложь Неккера и молчаніе о существенномъ вопросѣ выходили изъ одного общаго источника, —изъ двусмысленнаго и нерѣшительнаго отношенія правительства къ націи вообще и къ представителямъ ея въ особенности. Правительство нуждалось въ деньгахъ и, слѣдовательно, въ реформахъ и, слѣдовательно, въ томъ собраніи, при содѣйствіи котораго возможно было произвести реформы; но если, съ одной стороны, оно нуждалось въ томъ собраніи, то, съ другой стороны, оно ещебольше боялось его. Хорошо, если собраніе придумаетъ такія реформы, которыя дадутъ много денегъ, и затѣмъ оставитъ все въ должномъ порядкѣ; а что, если оно заговоритъ о такихъ реформахъ, которыя съ должнымъ порядкомъ совсѣмъ не уживаются? Что тогда дѣлать съ этимъ собраніемъ, на которое смотритъ вся Франція? И гдѣ остановятся его реформаторскіе подвиги? И что оно считаетъ должнымъ порядкомъ? И что, если его должный порядокъ совсѣмъ не похожъ на настоящій должный порядокъ? Все это были такіе вопросы, которые не могли не придти въ голову совѣтникамъ короны, и людямъ, находившимся въ ихъ положеніи, надъ этими вопросами очень стоило задуматься. Они дѣйствительно задумались, и въ этой задумчивости захватилъ ихъ день, назначенный для открйтія засѣданій. Они явились передъ представителями націи, не рѣшивши въ умѣ своемъ, гдѣ заключается для нихъ настоящая опасность,—въ финансовомъ дефицитѣ или въ ожидаемомъ всемогуществѣ созваннаго собранія. Когда Неккеръ сидѣлъ передъ пустой кассой и передъпечальными итогами предстоящихърасходовъ, тогда онъ думалъ, что собраніе лучше дефицита; когда онъ увидѣлъ себялицомъ къ лицу съ собраніемъ въ 1,200 человѣкъ и когда онъ услышалъ, какими криками восторга встрѣчаетъ и провожаетъ народъ представителей третьяго сословія, тогда онъ навѣрное подумалъ, что ужъ лучше жить съдефицитомъ, чѣмъ съ собраніемъ. Думалъ или не думалъ Неккеръ такимъ образомъ, объ этомъ исторія молчитъ, но достовѣрно извѣстно то, что правительство Людовика ГѴІ при самыхъ первыхъ сношеніяхъ своихъ съ государственными чинами начало бояться могущества собранія, совершенно упуская изъ виду, что именно это могущество необходимо для короля и для его министровъ, какъ единственное средство произвести, реформы и реформами поправить отчаянное положеніе финансовъ. Выслушавъ назидательныя рѣчи и не найдя въ нихъ ожидаемаго рѣшенія, сословія стали рѣшать основной вопросъ силами собственныхъ умовъ; три недѣли продолжались между ними переговоры о томъ, какъ повѣрять выборы; переговоры эти ни къ чему не повели. Неккеръ попробовалъ явитьсяпосредпикомъмеждувысшими сословіями, настаивавшими на отдѣльной новѣркѣ выборовъ, и депутатами общинъ, не допускавшиминичего такого, что могло быпривести къ утвержденію трехъ-палатной системы. Но посредничество Неккера осталось безуспѣшнымъ; дворянство объявило рѣшительно, что оно само повѣрило свои выборы и уже образовало изъ себя отдѣльную палату. Увидѣвъ безполезность переговоровъ, третье сословіе, избѣгавшее до той минуты окопчательнаго разрыва съ бытовыми формами прошедшаго, сдѣлало съ своей сторопы смѣлый шагъ впередъ. Къ 14 іюня оно окончило у себя провѣрку выборовъ, и въ тотъ же день
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4