119 сочиненія д. и. писарева. 120 или внушалъ имъ почтеніе своей поразительной величавостью; для достиженія своихъ цѣлей онъ пускалъ въ ходъ всѣ чувствительныя струны челоііѣческой души. Онъ эіссплоатировалъ въ своюпользу тщесдавіе дворянства, властолюбіе чиновничества, нетерпимостьдуховенства и, наконецъ, стреиленіе къ пріобрѣтенію, въ одинаковой степенисвойственное аристократаиъ, бюрократаиъ и церковникаиъ. На кого не дѣйствовали кроткія ласки, на того можно было навестиспасительныйстрахъ, и, наконецъ, оставались еще въ запасѣ насильственныя мѣры. Если въ какой-нибудь провинціи слышался ропотъ, то ропотъ этотъ умолкалъ при вступленіи въ провинцію военнаго отряда; если какоа-нибудь городовой магистратане во время вспоминалъо своихъ неотмѣненныхъ правахъ, товъгородѣ ставились на постой войска, и магистрата убѣждался въ томъ, что права его составляютъ анахронизмъ;наконецъ,парламентскіе совѣтники и чиновники, получившіе свои должностипо наслѣдству, не могли быть замѣщены другимилицами, но зато для нихъ и вообще для всякаго человѣка, изъявлявшая притязаніе на самостоятельность, были всегдаготовы въ неограниченномъколичествѣ гостепріимныя каморки Бастиліи.Венсенскагозамка и разныхъ другихъ общеполезныхъ учреждений. ВсѢміі этими и многими другими средствами Людовикъ ХІТ пользовался съ замѣчательнымъ искусствоиъ. Его положенію завидовали и его примѣру безуспѣшно подражали всѣ современные ему государи Европы. Въ продолженіе нѣсколькихъ десятковъ лѣтъ онъ стоялъ на такой недосягаемой высотѣ, на которой слухъ его не могъ быть возиущенънитихой жалобой,, ни робкимъ протпворѣчіемъ. Всѣ силы Франціи были въ его рукѣ, и онъ расходовалъэти силы по своемуусмотрѣнію, не отдавая никомуотчетавъ своихъ распоряженіяхъ. Одна война быстро слѣдовала за другою; деньгии рабочія руки тратились на завоевательный попытки, имѣвшія чисто династическій интересъ. поднимавшія на Францію оруасіе почти всей остальной Европы и вслѣдствіе этого оканчивавшіяся обыкновенно неудачами и унизительнымимирными трактатами.Королевская казна постоянно нуждалась въ деньгахъ, а между тѣмъ народъ постоянно платилъ такъмного, что самый изобрѣтательный финансовый геній не находилъ возможности увеличивать массу налоговъ. Чтобы добывать деньги, приходилосьвыдумывать новыя должностии продаватьихъ частнымълицамъ, приходилось отдавать на откупъ всѣ отрасли частной промышленности, приходилось вводить монополіи и привилегіи во всѣ отправленія народной жизни. Дошло до того, что ремесло перевозчиковъ, факелыциковъ и носилыциковъ было продано въ исключительную собственностьнѣсколькимъ семенствамъ. Само собою разумѣется, что монополистывыручали затраченныекапиталы, вытягивая ихъ изъ народа; слѣдовательно, въ концѣ концовъ, всѣ войны Людовика ХІТ, всѣ его версальскіе дворцы, фонтаны и праздники всей своей тяжестью лежали на плечахъ французскихъ крестьянъ и французскихъ работниковъ, которымъ уже не на кого было сложить эту тяжесть. Голодъ и заразительныя болѣзни опустошали цѣлыя провинціи; сотни тысячъ жителей питались желудями и древеснойкорой, причемъ, конечно, умственное и нравственное состояніе ихъ совершенно соотвѣтствовало высотѣ ихъ матеріальнаго довольства. Въ концѣ царствованія Людовика ХІТ емуокончательноизменила даже та военная слава, которая съ незанамятныхъвременъсоставляла для французовъ необходимое утѣшеніе во время неурожаевъ и тяжелыхъ налоговъ. Когда исчезло это послѣднее утѣшеніе, тогда народъ понялъ, что положеніе его дѣйствительно тяжело. III. При такихъ обстоятельствахъ началось царствованіе Людовика ХТ и регентство Филиппа Орлеанскаго. Регента, какъ извѣстно, былъ человѣкъ веселый и беззаботный, а король, когда выросъ и возиужалъ, сдѣлался еще веселѣе и беззаботнѣе регента. Дворъ и высшія сословія государства, подражая властелину, дышали веселостью и беззаботностью. Король былъ человѣкъ очень остроумный, и приближенныеегобыли также по большей частилюди не глупые и не лишенные образованія; всѣ они понимали, или, по крайней мѣрѣ, чувствовали, что государственная машина трещитъи расклеивается, что старому обществу приходитъ конецъ и что въ воздухѣ эпохи носятся идеи, радикально враждебныя всѣмъ средневѣковымъ учрежденіямъ и авторитетамъ.Всѣ чувствовали непрочностьсвоего положенія, но такъ какъ положеніе само по себѣ въ данную минуту было все-таки пріятно^ то они и спѣшили имъ наслаждаться, подражая мудрымъ эпикурейцамъ древности и съ полнымъ успѣхомъ прогоняя всакія назойливыя мысли о завтрашнемъ днѣ и о будущемъ финансовомъдефицитѣ. Въ эту веселую эпоху практической мудрости возникла извѣстная поговорка: «аргёв тоі 1е (1ё1и§;е»; въэтуже эпоху король говорилъ съ лукавой улыбкой, что на его вѣкъ хватитъ, а уась наслѣдникъ пускай выпутывается, какъ самъ знаетъ. Все это было очень остроумно, но все это нисколько не нравилось среднему сословію, которое постоянно посматривалото вверхъ, на арастократію, то внизъ— на народъ, и приэтомъвсе о чемъ то размышляло и весьма неодобрительно покачивало головами. Это сословіе, имѣвшее матеріальное обезпеченіе и свободное время для
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4