115 СОЧИНЕНІЯД. И. ПИСАРЕВА. 116 но общая, бытовая, всеиірно историческая сторона французскаго переворота. Я не буду ни ужасатьсяпередъ ниыъ, ни оправдывать его, потому что я твердо убѣжденъ въ тоиъ, что всякое отдѣльное событіе, какъ бы оно ни было ужасно или величественно, есть только неизбѣжное и очень простое слѣдствіе такихъ же неизбѣжныхъ и простыхъ причинъ. Разсматривая французекій переворотъ, какълогически-необходимый результата всей средневѣковой исторіи французскаго королевства, я не могу питать къ этому перевороту ни грѣховной симпатіи, ни добродѣтельнаго отвращенія. Я могу только разбирать его причины, разсматривать его развитіе и указывать на ту связь, въ которой находится самая катастрофа со всѣмъ историческимъ прошедіпимъ французской націи. Мое дѣло объяснять и разсказывать, а не усыпать страницы восклицательными знаками. Руководителемъ моимъ на трудномъ и скользкомъ пути будетъГенрихъ Зибель, опытный и серьезный историкъ, у котораго однако, несмотря на всю его серьезность, прорываются изрѣдка стремленія къ приговорамъ и желаніе заявить добродѣтельное отвращеніе. Я постараюсь быть серьезнѣе самого Зибеля и объективнѣе самого Гончарова. Постараюсь, однимъ словвмъ, приблизиться къ величественному спокойствію гомеровскаго эпоса. Читатель понимаетъ, что на трудаомъ и скользкомъ пути . безъ гомеровскаго спокойствія нѣтъ спасенія. II. Всѣ французскіе короли изъ династіи Гуго Капета съ болыпимъ или меныпимъ успѣхомъ стремились къ тому, чтобы подчинить своей верховной власти крупныхъ и мелкихъ феодальныхъ владѣтелей, господствовавшихъ въ отдѣльныхъ провинціяхъ и старавшихся, съ своей стороны, отстоять и упрочить за собою полную самостоятельность. Писанное право было на сторонѣ феодальныхъ владѣтелей; матеріальная сила также склонялась часто на ихъ сторону; но притязанія центральной королевской власти пользовались полнымъ сочувствіемъ задавленныхъ массъ, которыхъ жизнь ежеминутно отравлялась придирчивымъ и хищнымъ деспотизмомъ безчиеленнаго множества герцоговъ, графовъ, маркизовъ и другихъдоблестныхъипородистыхъграбителей. Мае сывидѣли въ королѣ своего заступника и покровителя, и короли, понимавшіе свою выгоду, дѣйствительно часто принимали сторону городскихъ общинъ, возмущавшихся противъ феодальныхъ владѣтелей. Политика королей обыкновенно сообразовалась съ ближайшими требованіями обстоятельств!., имъ хотѣлось пріобрѣсти какъ можно больше власти, а для этого надо было содержать на свой счета такое войско, которое не зависѣло бы отъ произвола феодаловъ; на содержаніе войска были необходимыденьги, и къ деньгамъ стремились съ незапамятныхъ временъ всѣ помыслы французскихъ королей. Имъ случалось иногда продавать за значительную сумму какомунибудь городу льготную грамату, предоставлявшую городской общинѣ право самоуправленія и независимостьотъфеодальнаго владѣтеля; вслѣдъ за тѣмъ владѣтель, съ своей стороны, вносилъ убѣдительную сумму, и тогда льготная грамата немедленноуничтожалась, къ величайшемуизумленію добродушныхъ горожанъ. ФилппиъІУ Красивый слсегъ тампліеровъ единственно для того, чтобы конфисковать ихъ имѣнія; тотъ же самый Филиппъ по нѣскольку разъ въ годъ перечеканивалъ монету, портилъ ее неумѣренной примѣсью мѣди и извлекалъ изъ этихъ оиерацій значительныя выгодыдля королевской казны. Продолжительный войны съ Англіей, разорившія обѣ страныи подвергнувшія страшной опасности политическую самостоятельность Франціи, содѣйствовали укрѣнленію королевской власти. Собраніе государственныхъ чиновъ предоставило Карлу ТП право взимать ежегодно во всемъ королевствѣ опредѣленную подать, предназначавшуюся для содержанія постоянной и правильно организованной арміи. Королевскіе чиновники получили такимъ образомъ возможность проникать въ земли владѣтельныхъ дворянъ, и понемногу стали упрочивать въ нихъ свое вліяніе^ клонившееся, впрочемъ, исключительно къ обогащенію королевской казны, а вовсе не къ облегченно работающихъ и платящихъ сословій. Къ прямымъ налогамъ присоединились косвенные, изъ которыхъ особенно замѣчателенъ былъ своей непопулярностью налогъ на соль. Королевская власть стала укрѣпляться по мѣрѣ того, какъ увеличивались и упрочивались источники ея доходовъ. Со временъ Франциска 1 она успѣла вріобрѣсти уже неоспоримый перевѣсъ надъ всѣми остальными общественными силами феодальнаго государства. Дворяне оставили свои замки и стали искать себѣ придворныхъ должностей. Всѣ попытки феодальной аристократіи возвратить себѣ прежнюю самостоятельность оканчивались полнѣйшими неудачами. Волненія Лиги и Фронды были послѣдними проблесками средневѣковой строптивости. Твердыя и крутыя мѣры Генриха 1У, Ришелье и Мазарини положили конецъ всѣмъ этимъ волненіямъ, и приготовили собою эпоху Людовика ХІУ. Въ дѣйствительности Людовикъ ХІУ былъ деспотомъ въ самомъ широкомъ смыслѣ этого слова; онъ въ дѣлахъ управленія руководствовался только своими собственными соображевіями или фантазіями; ему иногда приходили въ голову такія мысли, которыя. по выраженію Зибеля, выходятъ изъ границъ европейскаго пониманія. Однажды онъ предложыъ своимъ совѣтникамъ вопросъ: не долженъ ли енъ, подобно магометанскимъ властителямъ Востока, пользоваться правомъ собственности надъ пахотной землей
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4