113 и С'Т О Р И Ч Е С К I Е ЭСКИЗЫ. 114 ихъ добрыхъ знакокыхъ, тому было бы лучше рія знакомитъ насъ съ массами; только вѣковые вовсе не заниматься исторіей. Исторія обога- опыты нрошедшаго даютъ намъ возможность пощаетъ насъ новыми идеями и расширяетънашъ пять, какъ эти массы чувствуютъ и мыслятъ, умственный горизонтъ только въ томъ случаѣ, какъонѣ измѣняются, прикакихъусловіяхъ разкогда мы изучаемъ какое-нибудь событіе въ его виваются ихъ умственныяи экономическія силы, естественной связи съ его причинамии съ его въ какихъ формахъ выражаются ихъ страстии посдѣдствіями. Если мы вырвемъ изъ исторіи до какихъ нредѣловъ доходитъ ихъ терпѣніе. отдѣльный эпизодъ, то мы увидимъ нередъ собою Исторія должна быть осмысленнымъи правдиборьбу партій, игру страстей, фигуру добродѣ- вымъ разсказомъо жизнимассы; отдѣльныя лпчтельныхъ и норочныхъ людей; однимъ мы ста- ности и частныя событія должны находить въ неиъ сочувствовать, противъ другихъ будемъ ней мѣсто настолько, насколько они дѣйствуютъ негодовать; но сочувствіе и негодованіе будутъ на жизнь массыили слуясатъкъ ея объясненію. продолжаться только до тѣхъ норъ, пока мы ае Только такая исторія заслуживаетъ вниианія поставимъ вырваннаго эпизода на его настоящее мыслящаго человѣка, а въ такой исторіи очемѣсто, пока мы не поймемътойпростойистины, видно нѣтъ мѣста ни для похвалы, ни для почто весь этотъ эпизодъ во всѣхъ своихъчастяхъ рицанія, потому что хвалить или порицать маси-подробностяхъсовершеннологичнои неизбѣжно су все равно, что хвалить березуза бѣлый цвѣтъ вытекаетъизънредшествующихъобстоятельствъ. коры или полемизировать противъ дождливой Какъ ни проста эта истина, однако многіе пи- погоды. Масса есть стихія, а стнхію, конечно, сатели, разсуждающіе объ исторіи, и многіе исто- нельзя нилюбить, ни ненавидѣть; ее можно тольрики, пользующіеся очень громкойизвѣстностью, ко разсматриватьи изучать. До сихъноръ масса совершенно теряютъ ее изъ виду въ своихъ исто- была всегдазатертаи забита въ дѣйствительной рическихъ сочиненіяхъ. Раскройте, напримѣръ, жизни; точно такъже затертаи забита она была Маколея, и вы увидите, что онъ на каждой стра- и въ исторіи. На первомъ планѣ стояла въ истонвцѣ кого-нибудь оправдываетъ, иликого-нибудь ріи біографія и нравственная философія. Вея обвиняетъ, кому-нибудь свидѣтельствуетъ свое колоссальная знаменитостьМаколея и всѣ уснѣпочтеніе, или кому-нибудь дѣлаетъ строжайшій хи его безчисленныхъподражателейоснованына выговоръ. Всѣ этиоправданія или обвиненія, по- рисованіи историческихъ портретовъ и на торчтенія или выговоры слулсатъ только призна- жественномъ произнесеніи оправдательныхъ и канинеяснагоилинеполнагопонпманія событій. обвинительныхъ приговоровъ. Эти портреты и Моралистъ вытѣсняетъ историка, потому что у приговоры мѣшаютъ читателюдодуматься до наисторпка не хватаетъ матеріаловъ, или не до- стоящаго назначенія исторіи и, слѣдовательно, стаетъ нриницательности. Въ приговорахъ Ма- положительно вредятъ успѣхамъ разумнаго и колея заключается такой смыслъ; я, говорить плодотворнаго историческаго изученія. Нрав- , онъ. умнѣе такого-то; я понимаюполитикулуч- ственная философія такъ-же мало относится къ ше такого-то; я бы не сдѣлалъ такой-то ошибки исторіи, какъ, напримѣръ, къ органическойхии т. д. На это читательииѣетъполное право воз- міи или къ сравнительнойанатоміи. Что же каразить, что ему нѣтъ дѣла до тѣхъ нрекрасныхъ саетсядо біографіи, то о;) а должна занимать въ свойствъ ума и сердца, которыми обладаетъМа- исторіи очень скромное мѣсто. Частная жизнь колей; ему нѣтъ дѣла до того, какъ поступилъ только тогда интереснадля историка, когда она бы историкъ, находясь въ такомъ или въ дру- выражаетъ въ себѣ особенноститой коллективгомъ положеніи; ему любопытно было знать, какъ ной жизни массъ, которая составляетъ единпоступила дѣйствительная историческая лич- ственный предметъ, вполнѣ достойный историность, почему она поступила такъ, а не иначе, ческаго изученія. и почемуея поступкиимѣли важное значеніе для Собираясь говорить съчитателямио томъпереея современниковъ. Дѣло историка—разсказать воротѣ, который въ концѣ нрошедшаго столѣтія и объяснить; дѣло читателя—передумать и по- опрокинулъво Франціи всѣсредневѣковыеучрежнять предлагаемоеобъясненіе; когда историкъи денія^ я счелъ нелишнимъ высказать сначала читатель, каждый съ своей стороны, исполнятъ нѣсколько общихъ мыслей объ историческомъ свое дѣло, тогда; уже не останется мѣста ни для изучепіи. Познакомившисьсъэтимимыслями, чиоправданія, ни для обвиненія. Мыслящій изслѣ- татель пойметъзаранѣе, какъ я намѣренъ вести дователь вглядывается въ памятники прошед- мой разсказъ, Онъ увидитъ, что я не хочу прошаго для того, чтобы найтивъ этомъ прошед- износить никакихъприговоровъ, потомучто всяшемъ матеріалы для изученія человѣка вообще, кій приговоръ надъ историческимъсобытіемъ я а не для того, чтобы погрозить кулакомъ покой- считаювопіющей нелѣпостью; онъ увидитъ данику Сидору или погладить по головкѣ покой- лѣе^ что я вовсе не расноложенъвпутываться въ ника Антона. Мсторія до сихъпоръ не сдѣлалась біографическія подробности и разрывать груду наукою, но между тѣмъ только въ исторіи мы тѣхъ придворныхъ и городскихъ скандаловъ, можемъ найти матеріалы для рѣшенія многихъ слуховъ и интригъ. которыми такъ богата эта вопросовъ первостепеннойважности. Только исто- тревожная эпоха. Меня занамаетъисключитель-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4