91 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 92 мента. Во-первыхъ, они говорятъ, что самый процессъ изученія древнихъ языковъ развиваетъ мыслительныя силы. Во-вторыхъ, они напоминаютъ о красотахъ класспческихъ литературъ и говорятъ, что чтеніе въ подлипникѣ Гомера, Виргилія, Горація, Цицерона, Демосфена, Тацита, Фукидида, Платона составляетъ лучшую школу для ума, для сердца и для эстетическаго чувства. Первый аргументъ вѣренъ, но его надо расширить, и тогда практическое прпмѣненіе его будетъ значительно измѣнено. Не изученіе древнихъ языковъ, а вообще всякое изученіе иностранныхъ языковъ развиваетъ умъ. сообщая ему гибкость и способность проникать въ чужое міросозерцаніе. Изученіе греческаго и латинскаго языковъ труднѣе. чѣмъ изученіе языковъ французскаго, нѣмецкаго и англійскаго, но это обстоятельство вовсе не доказываетъ того, чтобы занятія перваго рода были полезнѣе для развитія ума. Трудности классическихъ языковъ, заключающіяся въ страшномъ изобиліи грамматическихъ формъ, въ сложности склоненій и спряженій, цѣликомъ ложатся на память, и усилія, необходимыя для преодолѣнія этихъ трудностей, вовсе не развиваютъ критическаго смысла учащагося. Обыкновенно случается такъ, что юный гимназистъ пріучается только къ мелочной внимательности и что весь его умъ уходитъ на борьбу съ удареніями и метрами, съ временами и наклоненіяма, съ предлогами и союзами съ конструкціями и поэтическими вольностями. Древніе языки сложнѣе новѣйшихъ вовсе не потому, чтобы мысли тѣхъ временъ были богаче нашихъ, а напротивъ—потому, что въ древности форма преобладала надъ мыслью. Для насъ литература есть серьезное дѣло, а для аристократовъ и патриціевъ древности она была художественной забавой. Мысль придумывала для своего выраженія сотни ненужныхъ оттѣнковъ, которыхъ мы теперь не понимаемъ. Самая простота грековъ такъ богата украшеніями, что для насъ она кажется напыщенностью. «Иліада> въ буквально вѣрномъ переводѣ Гнѣдича поражаетъ насъ своей цвѣтистостью и высокопарностью, а между тѣмъ извѣстно, что удивительная простота рѣчи составляетъ главное достоинство Гомера. Поэтому, углубляясь въ изученіе классиковъ, мы рискуемъ увлечься преимущественно формой выраженія; мы тратимъ всѣ силы своего ума, чтобы вдуматься въ такіе оттѣнки рѣчи, которые для грека или римлянина были только капризами фантазіи, требовавшей разнообразія. Мы дѣлаемся педантами тамъ, гдѣ древній человѣкъ былъ сибаритомъ, тѣшившимся звучностью и прихотливостью своихъ выраженій. Силы, издерживаемыя на изученіе древнихъ языковъ, были бы употреблены гораздо болѣе производительнымъ образомъ, если бы мы обратили ихъ на изученіе живыхъ языковъ, францускаго, англійскаго и нѣ мецкаго. Въ этихъ языкахъ нѣтъ тѣхъ безплодныхъ, техническихъ трудностей, который заваливаютъ собой грамматики греческую и латинскую, а между тѣмъ каждый изъ этихъ языковъ переноситъ насъ въ міросозерцаніе такого на- I рода, который сдѣлалъ гораздо больше, чѣмъ | греки и римляне, какъ въ области мысли, такъ и въ области практической жизни. Но намъ говорятъ о красотахъ классическихъ і литературъ, и это напоминаніе составляетъ вто- I рой аргументъ защитниковъ классическаго об- I разованія. По правдѣ сказать, изъ всѣхъ греческихъ и латинскихъ писателей только Гомера и Тацита дѣйствительно стоитъ читать въ под- I линнпкѣ. Всѣ остальные писатели древности не I произвели ничего такого, чего бы мы не могли найти у современныхъ народовъ въ болѣе совер - I шенной и сознательной формѣ. Но изучать два I языка для того, чтобы прочитать въ подлинникѣ 1 двѣ поэмы и четыре историческія сочиненія, о которыхъ все-таки можно составить себѣ нѣко- | торое попятіе по хорошимъ переводамъ, —это, ] воля ваша, слишкомъ удивительный подвигъсамоотверженія; этотъ подвигъ могутъ совершать люди по доброй волѣ, но зачѣмъ возлагать его на невинныхъ гимназистовъ? Пусть учится древнимъ языкамъ тотъ, кто желаетъ этого, но зачѣмъ же обязательное ученіе? Если каждому образованному человѣку необходимо прочитать въ подлинникѣ Гомера и Тацита, то я не вижу, почему не было бы необходимости читать Саади и ! Гафиза въ персидскомъ подлинникѣ, Магабгарату и Сакунталувъ санскритскомъ, сочиненія Конфуція въ китайскомъ, коранъ въ арабскомъ, и т. д. Навѣрное въ каждомъ языкѣ можно было бы найти такія красоты, которыя утрачиваются ; или, по крайней мѣрѣ, блѣднѣютъ въ переводѣ. і Но такъ какъ жизнь человѣческая имѣетъ пре- 1 дѣлы и не должна тратиться на одно преслѣдо- | ваніе различныхъ красотъ, то для образованная < русскаго можно признать совершенно достаточнымъ, если онъ, кромѣ своего родного языка, • будетъ знать языки французекій, нѣмецкій и ан- I глійскій. Можно сказать безъ преувеличенія, что | на этихъ трехъ языкахъ онъ найдетъ всѣ сокро- | вища чеювѣческаго ума и человѣческой фанта- I зіи, какъ въ оригинальныхъ произведеніяхъ, такъ | и въ превосходпыхъ переводахъ со всѣхъ осталь- I ныхъ, мертвыхъ и живыхъ, языковъ. Если бы 1 гимназіи, обращающія такъ много вниманія на I классическую древность, перенесли это внимапіе I на языки французекій, нѣмецкій и англійекій, I то общество и учащаяся молодежь сказали бы пмъ большое спасибо. Конечно, многіе молодые люди употребили бы свои лингвистическія познанія только для свѣтской болтовни, но зато всѣ они имѣли бы въ рукахъ ключи отъ трехъ : богатѣйшихъ литературъ. Ктоизънихъ захотѣлъ бы, тотъ могъ бы воспользоваться этими ключами, а это много значитъ; намъ часто случается видѣть, что самое добросовѣстное стремленіе къ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4