79 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 80 въ историческую экскурсію и добраться до грековъ, потому что только тамъ, въ этомъ первобытиоиъ источникѣ, словесное или гуманное образованіе имѣло смыслъ и значеніе, а мы донашиваемъ теперь чужіе обноски, въ которыхъ уже не видно ни цвѣта, ни покроя, ни качества матеріи. Я, конечно, оставляю въ моемъ обозрѣніи преподаваніе закона божія въ сторонѣ; судить о томъ, хорошо или дурно ведется это преподаваніе, я предоставляю спеціалистамъ, какъ людямъ болѣе коипетентнымъ. Но кромѣ закона божія мы имѣемъ великое множество наукъ. Исторія, географія, математика, физика, русская грамматика, риторика съ піитикой, носящія болѣе современное названіе теоріи словесности, исторія русской литературы, латипскій языкъ, въ нѣкоторыхъ гимназіяхъ греческій, языки французскій и нѣмецкій. Помилуйте! Да можетъ ли быть что-нибудь роскошнѣе этой программы, особенно если вспомнимъ, что вмѣсто греческаго языка въ большей части гимназій преподаются законовѣдѣніе и естественная исторія (8іс!). Но замѣчаете ли вы странное явленіе? Математика и физика стоятъ совершенно одиночно въ этой роскошной программѣ, точно незванные гости, зашедшіе по ошибкѣ въ незнакомое общество. Онѣ такъ и жмутся другъ къ другу; обыкновенно учитель математики преподаетъ и физику. А въ тѣхъ классахъ гимназіи, гдѣ еще нѣтъ физики, математика оказывается совершенной сиротой, и потому поневолѣ примѣняется къ обычаямъ и манерамъ всего остального общества. Всѣ другіе предметы обращаются къ памяти учениковъ; такое обращеніе вовсе не нравится математикѣ, но съ своимъ уставомъ въ чужой монастырь не ходятъ, и она, скрѣпя сердце, покоряется господствующему порядку. Значитъ, маменатику и физику, какъ личности страдательныя и ни въ чемъ неповинныя, мы можемъ оставить въ сторонѣ. Онѣ бы и рады были помочь горю и предохранить гимназистовъ отъ угрожающаго имъ отупѣнія, но сила остальныхъ наукъ слишкомъ велика, такъ что противъ нихъ невозможно бороться. Вотъ, напримѣръ, исторія. У насъ принято думать, что это великая и прекрасная наука, что дѣти и юноши должны развивать свой умъ и облагораживать сердце, читая дѣянія патріотовъ Греціи и Рима и умиляясь душой надъ священными страницами отечественнаго бытописанія. У насъ принято даже говорить объ исторіи высокимъ слогомъ, что я и старался исполнить въ предыдущей моей фразѣ. У насъ, далѣе, принято негодовать противъ Кайданова, Смарагдова, Зуева и Устрялова; принято утверждать, что эти почтенные дѣятели написали очень плохіе учебники, и что только по милости этихъ учебниковъ не достигаются тѣ возвышеныыя цѣли, къ которымъ должно вести преподаваніе исторіи въ гимназіяхъ. Кто только не бранилъ поименованныхъ господъ, кто не изощрялъ надъ ними своего копеечнаго остроумія! <Намъ—говорятъ эти остряки, —необходимы хорошіе историческіе учебники для гимназій. Это наша настоятельная потребность. Пора, пора обратить на нее вниманіе». Затѣмъ слѣдуютъ знаки восклицательные, многоточія и другія печатныя выраженія взволнованныхъ чувствъ. А между тѣмъ, все это пустяки. Учебники никуда не годятся, это правда. Но новыхъ учебниковъ совсѣмъ не нужно; они также никуда не будутъ годиться, потому что учебники исторіи для гимназій— безсмыслица, невозможная книга, неосуществимая мечта. Раціональное преподаваніе исторіи въ гимназіи также мечта, которая ни при какихъ условіяхъ осуществиться не моаитъ. VI. Мое мнѣніе объ исторіи требуетъ доказательствъ, и я не откажу въ нихъ читателю, но предупреждаю его, что мнѣ придется доказывать это довольно долго, и что поэтому читатель не долженъ гнѣваться на меня за отклоненіе отъ главнаго предмета статьи. Въ настоящее время исторія есть списокъ собственпыхъ именъ, связанныхъ между собою разными глаголами и пересыпанныхъ цифрами годовъ: Антонъ поколотилъ Сидора въ такомъ-то году, а потомъ Сидоръ соединился съ Егоромъ и пошелъ на Антона въ такомъ-то году, и вздулъ его при такомъ-то городѣ, и выгналъ его изътакого-то царства. Потомъ Сидоръ съ Егоромъ передрались за добычу; потомъ Егоръ женился на дочери Сидора, Феклѣ, въ такомъ-то году и получилъ за нею въ приданое такіе-то города; потомъ... Ну, и такъ далѣе, — вотъ образчикъ той исторіи, которую изучаютъ наши гимназисты. Говорятъ, это нехорошо; это говорятъ, отъ учебниковъ; слѣдуетъ ученикамъ видѣть внутреннее развитіе народной жизни, слѣдуетъ понимать историческій колоритъ событій, слѣдуетъ постигать связь между великими причинами и величими слѣдствіями... Ну да! Малоли что слѣдуетъ! Да вѣдь все это однѣ фразы! Вы попробуйте приложить ихъ къ отдѣльному историческому эпизоду. Возьмите, напримѣръ, изъ римской исторіи дѣятельность Гракховъ. Гимназистъ бойко разскажетъ вамъ, что Тиверій и Кай Гракхи были украшеніемъ и гордостью матери своей Корнеліи, потомъ Тиверій сдѣлался народнымътрибуномъизахотѣлъ раздѣлить между бѣдными гражданами общественный земли —а§ег риЫісиз, потомъ сенатъ перепугался и сталъ хитрить, наконецъ перехитрилъ Тиверія^ и наконецъ—Тиверія убили въ народномъ собраніи. И это онъ вамъ разскажетъ но Смарагдову, и конечно гораздо подробнѣе и краснорѣчивѣе, чѣмъ я вамъ разсказалъ. Ну, чего же вамъ больше? Какого вамъ историческаго колорита? Вѣдь все, кажется, на своемъ мѣстѣ: и сенатъ, и народное собраніе, и трибунъ, и плебеи, и даже по-латыни
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4