63 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 64 плѣняться смѣлостью и живыыъ языкомъ и пренебрегатьдругими, болѣе прочнымидостоинствами труда-—не слѣдуетъ, и потому опредѣлили дать золотую медаль научной основательности, а серебряную—литературномудостоинству. Положивъ такое рѣшеніе, они распечаталиконверты, заключавшіе въ себѣ фамиліи авторовъ, и узнали тогда, кому принадлеяштъ научная основательность и кто отличилсялитературнымъ достоинствомъ. Признанный обладатель литературнаго достоинстваостался, конечно, очень доволенъ: единственное желаніе его состояло въ томъ, чтобы достигнуть на актѣ почетного отзыва, который избавилъ бы его отъ необходимости писать кандидатскуюдиссертацію; а вмѣсто почетнаго отзыва явилась медаль съ изображеніемъ юноши, вѣроятно Аполлона, и съ надписью: «преуспѣвшему>. Всѣ эти прелести составляли уже неожиданную роскошь. Когда Креозотовъ увидалъ меня па выпускномъ экзаменѣ, то онъполюбопытствовалъвзглянуть на черновой списокъ моей диссертаціи. Я отвѣчалъему, что пикакъне могу удовлетворить его желанію, потомучтодиссертація писанабезъ черновой. Тогда Креозотовъ почувствовалъ несказанное удивленіе, съ особенной признательностью пожалъ мнѣ руку и растроганнымъголосомъ проговорилъ, что даже Пушкинъ пвсалъ «Капитанскую Дочку» сначала начерно. О, читатель, согласитесь, что эпизодъ о моей диссертаціи имѣетъ свою прелесть. Развѣ не восхитительно то обстоятельство, что для нашихъ профессоровъ обыкновенный литературный языкъ и пѣкоторая смѣлость въ расположеніи мыслей имѣютъ такуюнеизреченнуюсладость?Имъ, бѣднымъ старикамъ и еще болѣе бѣднымъ людямъ средняго возраста, до смерти надоѣло ихъ собственное ученое величіе; имъ скучно сидѣть на Олимпѣ, и сидятъ они на немъ только потому, что сойти съ него не умѣютъ, —серьезность и основательностьимъ нипочемъ: это ихъбуднишнее кушанье. Но чуть что-нибудьпосмѣлѣй и поорпгинальнѣй, они тотчасъготовы прельститься и принуждены строго наблюдать за собою, чтобы не поддаться искушенію и не измѣнить величію и достоинствусвоегосана. Это утѣшительно; это значитъ, что чисто-человѣческія потребности не могутъ быть окончательно истреблены ни монашескимъ подвижничествомъ, ни ученьшъ столпничествомъ.Но, съдругой стороны, это значитъ также, чточисто-человѣческія потребности находятся въ постоянномъ разладѣ и съ тѣмъ, и съ другимъ. А что противорѣчитъ чисто-человѣческимъ потребностямъ, то, стало быть, неестественно. А чтонеестественно,то, стало быть, и неразумно. Вотъ вамъ и нравоученіе. Диссертація моя достигла таклсесвоей литературной цѣли. Сдѣлавъ изъ пятнадцати листовъ—двѣнадцать, я помѣстилъ ее въ одинъ журналъ, лѣтомъ 1861 года, и получилъ за нее до шести сотъ сребренниковъ. Журналъ этотъ былъ уже не тотъ добродѣтельный журналъ для дѣвицъ, въ которомъ я помѣщалъ свои стыдливые опыты,—журналъ этотъ былъ исполненъ суеты и гордыни, и благонравныетоварищимои, состоявшіе на дѣйствительной службѣ, бросали на меня прощальный взглядъ, полный укора и сожалѣнія, когда увидали, что я беззаботно и весело пошелъ по скользкому пути журналиста. На статьи мои они смотрѣли съ глубокимъ презрѣніемъ; меня самого они рѣшительно и откровенно исключили изъ своего круга. О, читатель, и это неправдоподобно, но и это—чистая правда. Они считалименярепегатомъ,малепышмъБрамбеусомъ, недостойвымъ сыномъуниверситетской науки, обратившимся противъ своей родной матери,-—и, надо сказатьправду, они не ошибались въ этомъ отношеніи. Могъ-ли же я послѣ этого ожидать себѣ помилованія? Не могъ и не ожидалъ,'и потому покорился рѣшеніюсудьбы. Вижу и понимаю, что мои товарищи, бывшіе филологи,—люди честные, умные, вполнѣ достойные уваженія и сочувствія, но вижу также, что ыпѣ съ ними уже не сойтись. Имъ предетоятъдвѣ дороги, и ни на одной изъ этихъ дорогъ я не встрѣчусь съ ними. Они могутъ продолжать съ успѣхомъ свою службу въ разныхъ департаментахъ и сдѣлаться черезъ нѣсколько лѣтъ нросвѣщенными администраторами,или они могутъ осуществить свою университетскуюмечтуи сдѣлаться свѣтилами отечественной науки. Очевидно, что аіурналпстъ, исполненный суеты и гордыни, ни администраторомъ, ни свѣтиломъ быть не можетъ; очевидно даліе, что онъ и знакомстваводить не можетъни съ администраторами, ни со свѣтилами, потому что онъ имъ совсѣмъ не пара: стоятъ они на разныхъ плоскостяхъ !), живутъ въ разныхъ мірахъ, смотрятъ на вещи съ разныхъ точекъ зрѣнія и приходятъразнымипутямикъпротивоположнымъ выводамъ и результатамъ. , Стало быть, мнѣ остается только, вспоминая о моихъ добрыхъ и честныхъ товарищахъ, послать имъ на этихъ страницахъ послѣднее дружеское «прости» и увѣрить ихъвъ томъ, что я, съ своей стороны, всегда готовъ и радъ съ ними сойтись и что въ то асевремя я не вижу кътомунивозможности— теперь, ни надежды-—въ будущемъ. Общее образованіе. 1. Намъ постоянно случается слышать, что молодыелюди, неимѣющіе почтиникакихъсредствъ къ существованію, приходятъ изъ отдаленныхъ губерній въ университетскіе города, чтобы 1 ) Тутъ плоскость употреблена въ математическоиъ сыыслѣ, а не въ порицательномъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4