43 С О Ч И Н К Н I я д. И. ПИСАРЕВА. и черезъ среднія и высшія учебвыя заведенія и дать имъ въ руки аттестата или диплоыъ; до сихъ поръ каждый разсудительный • родитель взглянулъ бы на васъ съ гнѣвнымъ удивленіемъ, если бы вы заикнулись ему о томъ, что не худо бы его Мишеньку или Володеньку мастерству какому-нибудь обучить; да вы, какъ человѣкъ благовоспитанный, никогда и не заикнетесь. Даже смѣлые журналисты наши, порывающіеся облобызать почву, толкующіе о томъ, что не мѣшало бы приписаться куда-нибудь, и ради сближенія и сліянія перенести розги, могущія представиться по мірскому приговору, даже эти милые патріоты не заикаются насчетъ Мишеньки или Володеньки. Имъ также кажется невдомекъ, что больше девяти-десятыхъ нашего брата бѣдствуетъ, нищенствуетъ и дармоѣдствуетъ единственно отъ того, что возлагаетъ все упованіе на аттестаты и дипломы, а ко всякому ремеслу подходитъ только тайкомъ и украдкой, урывками и самоучкой, да и то въ случаѣ голодной крайности. Но какъ же Мишеньку и Володеньку отдать въ ученье къ сапожнику или портному, скажетъ самая разсудительная мать. Вѣдь хозяева морятъ голодомъ своихъ учениковъ, бьютъ ихъ, чѣмъ попало, и порютъ ихъ не на животъ, а на смерть. Точно такъ, ваше высокоблагородіе! Но эти недоразумѣнія между хозяевами и учениками вовсе не составляютъ незыблемаго закона природы. Хозяева дѣйствуютъ такъ потому, что имъ отдаются въ ученіе Мишки и Володьки, которыхъ было принято кормить изъ хозяйственнаго расчета, а пороть по вдохновенію. До спхъ поръ порютъ и скверно кормятъ въ семинаріяхъ, и между тѣмъ понемногу перестаютъ пороть и скверно кормить въ гимназіяхъ единственно потому, что гимназіи болѣе на виду у общества и болѣе интересуютъ его. Если общество будетъ заинтересовано тѣмъ, чтобы мастера обращались человѣчно съ своими учениками, то это исполнится безъ особеннаго труда, и благодѣянія человѣчнаго обращенія будутъ естественнымъ образомъ распространены на забитыхъ и заморенныхъ Мишекъ и Володекъ. Стало быть, только умственная неподвижность мѣшаетъ родителямъ обращать своихъ дѣтей въ мастеровыхъ, и только рутинная ограниченность мысли заставляетъ ихъ навязывать дѣтямъ такую карьеру, которая чрезвычайно похожа на лотерейный билетъ.Выигралъ —тыдиректоръ департамента, академикъ или извѣстнын писатель; проигралъ—ты вѣчный чернорабочій съ развитыми потребностями или просто нищій и паразита. -Но выигрышей во всякой лотереѣ бываетъ чрезвычайно мало сравнительно съ общимъ числомъ билетовъ, а между тѣмъ охотники до лотерей запоминаютъ только примѣры выигрышей и не обращаютъ никакого вниманія на тысячи печальныхъ уроковъ самаго поучительнаго свойства. Всякій хватается за невѣрный умственный трудъ и великодушно оставляетъ ремесленный трудъ младшей братіи. Отъ этого развивается въ обществѣ бѣдность, отъ этого чахнетъ и умственная дѣятельность, которая по самой природѣ своей должна быть свободна даже отъ вліянія матеріальпыхъ обстоятельствъ. Сапожникъ можета писать очень хорошія поэмы въ часы, свободные отъ работы; но если этотъ самый сапожникъ будетъ надѣяться, для прокомленія своей семьи, не на ремесло свое, а на свой поэтическій таланта, то ему естественно придется приневоливать себя къ творчеству, и стихи будутъ выходить посредственные; можетъ, правда, случиться, что тадантъ его очень богата, и что онъ способенъ творить постоянно, не истощаясь и не слабѣя; но всякій понимаетъ, что такіе таланты рѣдки, и что ихъ обладатели, имѣющіе возможность прокармливать себя умственными трудами, принадлежать именно къ тѣмъ счастливымъ исключеніямъ, которымъ достался выигрышный лоторейный билета. И вотъ изъ-за этихъ-то исключеній наше обшество ежедневно жертвуетъ судьбою тысячъ своихъ молодыхъ членовъ, которые могли бы быть хорошими и зажиточнымм, образованными и дѣятельными ремесленниками, и которые,, несмотря на то, дѣлаются бѣдпыми и безполезными чиновниками, жалкими литераторами и смѣшными учеными. ХІТ. Въ общихъ чертахъ мнѣ пришлось передумать во время исканія спеціальности всѣ тѣ мысли, которыя изложены въ предыдущей главѣ и которыя читатель по всей вѣроятности считаетъ неумѣстнымъ отклоненіемъ отъ главнаго предмета моей статьи. Мнѣ было очень тяжело, и нерѣшительность моя увеличивалась вмѣстѣ съ мучительнымъ созианіемъ, что время не терпитъи что рѣшиться на что-нибудьнадо носкорѣе. Когда вамъ случается особенно торопливо одѣваться, то дѣло рѣдко идетъ удачно; вы спѣшите, и каждая отдѣльная вещь тоже спѣшитъ и не дается вамъ въ руки. Я спѣшилъ заняться чѣмънибудь, и потому только метался изъ стороны въ сторону, хватался то за одинъ предмета, то за другой, читалъмного, но во-первыхъ —безъ толку, во-вторыхъ —съглухимъ отчаяніемъ, съ постоянной мыслью, что это все безполезно и что ничего изъ этого не выйдетъ. Понятно, съ какой горячей благодарностью я вспоминалъ тогда почтенныхъ руководителей, сбившихъ меня съ толку и отнявшихъ у меня даже довѣріе къ моимъ силамъ. Отъ философіи -языка я кинулся къ славянскимъ нарѣчіямъ, потомъ обрушился на русскую исторію, потомъ вдругъ принялся изучать гомеровскую миоологію, потому что мпѣ представилось, что въ головѣ моей '.возникла геніальная идея, великолѣпно объясняющая греческое понятіе судьбы или рока. Въ такихъ исканіяхъ по наукамъ филологическаго факультета прошло
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4