553 ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТІЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ МЫСЛИ. 654 По медицгтѣ и хирургги. Множество лѣкарственныхъ составовъ было впервые приготовлено арабскими аптекарями. Фармакологія до сихъ поръ употребляетъ много арабскнхъ словъ, напримѣръ, сиропъ, ялапъ, элекеиръ. Многія важныя операціи по хирургіи и по акушерству введены въ употребленіе арабами. Ножомъ и каленыиъ желѣзомъ арабы дѣйетвовали очень рѣшительно и искусно. Наконецъ, надо назвать еще три открытія, имѣющія чрезвычайную важность для практической жизни; во-первыхъ—огнестрѣльное оружіе; во-вторыхъ—компасъ;въ-третьихъ—бѣлье. Мы привыкли думать, что порохъ выдуманъ нѣицемъ Бертольдомъ Шварцомъ, и что свойства намагниченнойстрѣлки открыты въ итальянскомъ городѣ Амальфи, но Дреперъ утверждаетъ положительно, что и порохъ, и компасъ созданы арабами (Ѵоі. I, р. 42). Употребленіе бѣлья было неизвѣстно древнему міру. Полудикіе германцы также не имѣли о немъ понятія; они носили звѣриныя шкуры, а потомъ стали шить себѣ платье изъ выдѣланнойкожи. Отсутствіе бѣлья производило, разумѣется, значительную нечистоплотность,которая, въ свою очередь, вела за собою множество мучительныхъ накожныхъ болѣзней и, между прочимъ, знаменитую средневѣковую проказу. Выучивъ европейцевъ употреблять бѣлье, арабы оказали ииъ неоцѣненную услугу. Въ европейскихъязыкахъ сохранились слѣды этого историческаго факта. Французекія слова «сііетізе» (рубашка) и <соіоп» (хлопчатая бумага) взяты изъ арабскаго языка. XIII. Въ интеллектуальномъ отношеніи вся исторія среднихъвѣковъ представляетъсобоюпродолжительную, упорную, многосложную и разнообразнуювъ своихъ проявленіяхъ борьбу между римскимъ обскурантизмомъ и наукой. Я брошу теперь бѣглый взглядъ на нѣкоторые эпизоды этой интереснойи чрезвычайнодраматическойборьбы. Въ первой половинѣ X вѣка одинъ юноша, восиитывавшійся въ орильякскомъ аббатствѣ, въ провинціи Оверни, обратилънасебя внпманіе Вореля, графа барселонскаго. Отправляясь изъ Франціи въ сѣвернуюИспанію, принадлежавшую въ то время наслѣдникамъ Карла Великаго, Ворель взялъ съ собою молодого орильякскаго монаха, котораго звали Гербертомъ. Гербертъсталъ учиться математикѣ, астроноиіи и медицинѣ. Онъ отправился путешествовать по всей Испаніи, жилъ нѣсколько времени въ Еордовѣ, гдѣ царствовалъ тогда знаменитый халифъ Абд-Эррахманъ III, выучился арабскому языку, слушалъ лучшихътамошнихъпрофессоровъи на всю жизнь привязался всѣми силами своей страстнойи даровитой природы къ той великой цивилизаціи, которая такъ великодушно приняла, обласкалаи надѣлила полезными знаніямп его, иностранцаи иновѣрца. Изъ Испаніи онъ вмѣстѣ съ своимъ покровителеиъ, Ворелемъ, поѣхалъ въРимъ,гдѣ находился въ то время императоръОттонъВеликій; Гербертъ понравился Отгону, умѣвшему цѣнить въ людяхъ уиственпыя способности и основательныя знанія. Оттонъсталъдавать Герберту нѣкоторыя порученія, требовавшія большого искусства. Гербертъ исполнялъ ихъ безукоризненнои, въ наградуза свою расторопность, былъ назначенъ аббатомъ въ Воббіо. Итальянскіе монахи не взлюбили его, отчасти за то, что его назначилъна это мѣсто нѣмецъ Оттонъ, отчасти оттого, что онъ самъ былъ родомъ французъ, водилъхлѣбъ-соль съмагометанамии обладалъ такими знаніями, о которыхъ монахи его боялись даже подумать. Разными ежедневными непріятностями почтенные иноки Воббіо такъ сумѣли насолить своему аббату, что тотъ бросилъ все и опрометью бѣжалъ изъ своего аббатства, сначала въ Римъ, а потомъ во Францію, въ городъ Реймсъ. Въ Реймсѣ существовало училище, основанное вѣроятно при Карлѣ Великомъ; тутъ преподавались не только богословіе и то, что называлось тогда философіеп, но и коекакіе лохмотья реальныхъ наукъ. Гербертъ съ удовольствіемъ пристроился къ этому училищу тѣмъ болѣе, что въ числѣ наставниковъбыли честныеи неглупые люди, которые добросовѣстно оцѣнили умъ, знаніе и усердіе скитающагося аббата. Архіепископъ реймскій, Адельберонъ, бывшій въ то время канцлеромъ французскаго короля, также полюбилъ Герберта и скоро назначилъ его директоромъ реймскаго училища. Гербертъ съ большой энергіей принялся за свое любимое дѣло, —за распространеніе и оживленіе любви къ научнымъ занятіямъ. Онъ старался подѣлиться съ своимиученикамивсѣмъ, что онъ пріобрѣлъ въ Испаніи. Онъпреподавалъмузыку, ариѳиетику, геометрію, медицину,высшую грамматику, написалъпопулярный учебникъ риторики, собиралъвѣрные спискипроизведеній древнихъ писателей и распространялъихъ во множествѣ копій. Онъ ввелъ въ своемъ училищѣ употребленіе арабскихъ цифръ и сталъ преподавать географію по глобусу, вывезенному имъ изъ его возлюбленной Кордовы. Глобусъ возбуждалъ всеобщее удивленіе, но ни свѣтское, ни духовное начальство не мѣшало Герберту употреблять его при своемъ нреподаваніи. Франція въ этомъ отношеніи была не такъ разборчива, какъ Италія. Въ Итадіи глобусъ былъ бы непремѣнно запрещенъ, какъ басурманскоенововведеніе, совершенно несогласное съ мыслями Августинаи Лактанція о видѣ земли и о невозможности антинодовъ. Но и въ Реймсѣ на Герберта смотрѣли съ какимъ-то суевѣрныыъ уваженіемъ, похожимъ на страхъ. О немъ сохранились слухи, что онъ смотрѣлъ назвѣзды черезъ какія-то особенныя трубы, что онъ состроилъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4