549 ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТІЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ МЫСЛИ. 550 выработались типическія особенности греческой цивилизаціи. Отецъ Архимеда могъ умереть въ ыолодыхъ лѣтахъ или жениться на какой-нибудь дурѣ, и тогда легко могло бы случиться, что многія открытія, сдѣланныя Архимедомъ,былибы одѣланы гораздо нозднѣе усиліями многихъ обыкновенныхъ работниковъ. Тогда не было бы того юслѣпительнаго блеска, который сосредоточивается вокругъ одного великаго имени; если мы такимъ образомъ размѣняемъ на мелкую монету всѣхъ великихъ людей древней Греціи, если мыоставимъ совершенно въсторонѣ обаятельную красоту блестящихъ личностей и обратимъ всенаше вниманіе исключительно на число вѣковъ и на массу сдѣланной работы, —словомъ, если мы скажемъ: греческій міръ прожилъ столько-то времени и принесъ столько-то прочной пользы, арабскій міръ прожилъ столько-то и принесъ столько-то, —то окажется въ результатѣ, что арабы прожили меньше, а сдѣлали больше. Этотъ результатъ и показываетъ памъ, что энергія умственнаго движенія, находящаяся въ прямой связи съ обширностью его распространенія, въ арабскомъ мірѣ была гораздо значительнѣе, чѣмъ въ греческомъ. У грековъ была всего только одна яркая свѣтящаяся точка — александрійскій музеумъ; у арабовъ такія точки считаются десятками, и онѣ были разсыпаны на всемъ громадномъ пространствѣ, лежащемъ между Татаріей и Атланти чески мъ океаномъ. Еаждая изъ этихъ точекъ была поменьше александрійскаго музеума; но всѣонѣ въ общей сложности были гораздо больше. Кромѣ того, десять неболыпихъ ученыхъ обществъ гораздо лучше, чѣмъ одно большое. Одно общество, совершенно изолированное отъ другихъ, неизбѣжно погружается въ филистерство и превращается въ муравейникъ, въ которомъ отдѣльные муравьи славятъ и превозносятъ другъ друга. Является кумовство. «Кукушка хвалитъ пѣтуха за то, что хвалитъ онъ кукушку». При существованіи многихъ отдѣльныхъ обществъ, является, нанротивъ того, живой обмѣнъ мыслей, бдительный контроль другъ надъ другомъ и сильное соперничество. Ученыиъ некогда заснуть, потому что въ такомъ случаѣ они отстав утъ отъ общаго движенія идей, и ихъ закритикуютъ не на животъ,а на смерть болѣе дѣятельные ученые, принадлежащіе къ другимъ обществамъ и, стало-быть, не связанные съ лежебоками узами служебнаго кумовства. Наконецъ, для арабскихъ ученыхъ было чрезвычайно полезно то, что они принуждены были много путешествовать, чтобы учиться у знаменитыхъ профессоровъ, жившихъ въ различныхъ пунктахъ магометанскаго міра. Для умнаго, наблюдательнаго человѣка путешествіе полезнѣе многихъ десятковъ хорошихъ книгъ; путешествіе составляетъ превосходный противовѣсъ тому исключительно книжному и теоретическому налравлепію, въ которое очень легко и охотно вдаются ученые всѣхъ вѣковъ и народовъ. Во время своихъ путешествій, арабскіе ученые сталкивались съ людьми всякаго разбора, съ политиками, съ чиновниками, съ военными авантюристами, съ сельскими хозяевами; они приглядывались къ ихъ образу мыслей, къ ихъ нуждамъ, къ ихъ дѣловой смѣтливости, къ ихъ ремесленнымъ знаніямъ, и всѣ эти разнородный впечатлѣнія, и всѣ эти соприкосновенія съ текущей жизнью вливали въ арабскую науку тотъ здоровый, практическій и прикладной характеру который рѣзко отличаетъ ее отъ пауки древнихъ грековъ. Арабы писали много по статистикѣ, по топографіи, по агрономіи, по фармакологіи, по акушерству. Арабскіе ученые пользовались уваженіемъ не только со стороны правительства, но и со стороны народа. Между магометанами всѣхъ сословій были въ ходу нѣкоторыя поговорки, ясно показывающія взглядъ народа на ученую дѣятельность. Напримѣръ: < чернила ученаготакъ же драгоцѣнны, какъ кровь мученика». —«Рай принадлежитъ одинаково тому, кто честно дѣйствовалъ перомъ, и тому, кто убитъ вепріятельскимъ мечомъ». — <Весь міръ держится на четырехъ вещахъ: на учености мудраго, на справедливости сильнаго, намолитвѣ добраго и намулгествѣхрабраго». — Всѣмъ подобнымъ изреченіямъ арабы приписывали очень почтенное и даже полурелигіозное происхождевіе; они говорили, что такія слова произнесъ или какой-нибудь великій халифъ, или какой-нибудь личный другъ и товарищъ пророка. Зятю Магомета, халифу Али, приписывается много нравствеыныхъ сентенцій, и нѣкоторыя изъ нихъ также относятся къ дѣятельности ученыхъ съ величайшииъ уваженіемъ. Нанримѣръ: «Ученая знаменитость выше всѣхъ почестей». —«Тотъ не умираетъ, кто отдаетъ жизнь наукѣ>. —«Величайшее украшеніе человѣка есть ученость». Арабскій народъ не осуждалъ своихъ Анаксагоровъ на смерть, не называлъ своихъ Демокритовъ сумасшедшими, не собирался побивать своихъ Эсхиловъ камнями и не подносилъ своимъ Сократамъ чаши съ ядомъ. Это обстоятельство дѣлаетъ одинаковую честь, какъ умному народу, такъ и практически-дѣльнымъ ученымъ. Связь между наукой и жизнью была у арабовъ гораздо тѣснѣе, чѣиъ у грековъ, и этимъ объясняется значительная плодотворность арабской науки. Конечно, политическая жизнь арабовъ была совершенно не развита и наука нисколько не успѣла подчинить ее своему вліянію. Но спрашивается, гдѣ же и когда же она успѣла это сдѣлать?До сихъ поръ политика вездѣ шла ощупью и валила черезъ пень колоду. Ужъ не знаменитое ли англійское равновѣсіе трехъ властей составляетъ торжество науки? Такими торжествами лучше было бы и не хвастаться. Еще въ одномъ отношеніи арабская цивили18*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4