537 ИСТОРИЧЕСКОЕ РЛЗВИТІЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ мысли. 538 стоящее время въ этихъ областяхъ считается около девяти ыилліоновъ жителей; а при АбдЭррахманѣ ихъ было отъ 25 до 3 0 милліоновъ, — значить втрое больше. Эта цифра основана не на нустыхъ догадкахъ, а на точныхъ статистическихъ данныхъ. Для магометанъ статистика была необходима, потому что они имѣли обыкновеніе облагать поголовной податью всѣхъ жителей не мусульманской религіи. Во владѣніяхъ Абд-Эррахмана процвѣтала торговля, а земледѣліе, горная промышленность и фабрики находились въ такомъ блестящемъположеніи, какого они послѣ того никогда не достигали въ Испаніи. Для орошенія полей были устроены резервуары и очень сложныя системы плотинъ, шлюзъ, трубъ и пасосовъ. Законъ тщательно опредѣлялъ правила, съ которыми слѣдовало соображаться при нользованіи этой водой; въ противномъ случаѣ, при безпорядочномъ хозяйствѣ, наличная масса воды, драгодѣнной въ сухомъ климатѣ Испаніи, могла бы оказаться недостаточной для орошенія полей. Аравитяне внесли въ Исианію рисъ^ сахарный тростникъ и хлопчатую бумагу; они же насадили въ Испаніи превосходные фруктовые сады, состоящіе изъ такихъ деревьевъ, которыя до того времени еще не появлялись въ Европѣ. Ихъ же стараніями разведены тутовыя деревья и шелковичные черви. Въ окрестностяхъ Хереса и Малаги возникли, несмотря на строгія запрещенія Корана, роскошные виноградники, и винодѣліе было доведено до того совершенства, которое сохранилось до нашихъ временъ и разнесло по всему міру славное имя двухъ испанскихъ городовъ. Производство различныхъ тканей, гончарное дѣло, фабрикація металлическихъ вещейзанимали тысячи пскусныхъ рукъ и раскупались съ жадностью домашними и чужеземными потребителями. Клинки толедскихъ фабрикъ славились въ теченіе всѣхъ среднихъ вѣковъ наравнѣ съ саблями сирійскаго города Дамаска, въ которомъ надъ обработкой стали трудились также магометане. Кожевенное дѣло находилось также въ блестящемъ положеніи; въ Испаніи выдѣлывался превосходный сафьянъ; когда, въ началѣ ХТІІ вѣка, слабоумный Филипнъ III выгналъ изъ Испаніи всѣхъ мавровъ, тогда они перенесли съ собою фабрикадію сафьяна въ Марокко, и сафьянъ почти на всѣхъ европейскихъ языкахъ сталъ называться мароканской кожей (по-французски—ташріп; по-нѣмецки —Магокіп; по-англійски—Магоссо. ІеаІЬег). Скотоводствомъ испанскіе арабы занимались съ особенной любовью и съ болыпимъ знаніемъ дѣла; они сформировали знаменитую породу испанскихъ тонкорунвыхъ барановъ, или мериносовъ. О лошадяхъ и говорить нечего; извѣстно, что каждый арабъ любитъ свою лошадь, какъ лучшаго друга, страстной и восторженной любовью; съ нею онъ дѣлитъ въ пустынѣ послѣднюю горсть ячменя и послѣдній глотокъ воды; въ ея честь онъ сочиняетъ диеирамбы и эпопеи; каждая арабская лошадь имѣетъ своюгенеалогію, и осквернить чистуюарабскую кровь неблагородной примѣсью — значить, по мнѣнію араба, сдѣлать непростительное преступленіе. Въ цвѣтущее время магометанской культуры арабскіе историки писали біографіи калифовь и въ то же время добросовѣстно описывали, для назиданія потомства, поучительную жизнь прославившихся лошадей и знаменитыхъ верблюдовъ. Эта конюшенная исторія и эта берейторская поэзія, разумѣется, покажутся намьуродливыми и смѣшными крайностями, но мы очень сильно ошибемся, если рѣшимся сказать, что та основная страсть, изъ которой развивались эти крайности, сама по себѣ неблагоразумна и безплодна. Она благоразумна, потому что для кочевого араба лошадь составляетъ дѣйствительно незамѣнимую драгоцѣнность. Она (т. е. страсть, а не лошадь) полезна потому, что, благодаря своей страсти, арабы развели въ Испавіи превосходнуюпороду андалузскихь лошадей, а всякій здравоыыслящій и практическій человѣкъ знаетъ, конечно, какъ нельзя лучше, какое значеніе имѣеть хорошая лошадь для самыхъ важныхъ отраслей народнаго труда. Во всякомъ случаѣ страсть къ лошадямъ неизмѣримо полезнѣе, чѣмъ страсть къ безпредметному искусству, а между тѣмъ никто не смѣется надъ / поклонниками этого искусства, и очень многіе смѣются надъ обожателями скачекъ и рысистыхь бѣговь. Изъ всего, что я говорилъ выше, видно, что испанскіе арабы производили и могли производить множество разнообразныхь предметовъ. Торговля ихъ была чрезвычайно обширна, тѣмь болѣе, что въ тогдашней Испаніи было очень много евреевъ, которые вездѣ, всегда и при всякихъ обстоятельствахъ обнаруживаютъ во всякихь коммерческихь оборотахъ изумительную смѣлость, подвижность и предаріимчивость. Арабы съ евреями сдружились очень скоро. Ихъ сблизили единство семитическаго происхожденія и общій религіозный догмать строгаго монотеизма. Обширныя торговыя предпріятія велись ими сообща, компавіями, въ которыя, безъ различія вѣроисповѣданій, входили капиталисты обѣпхъ національностей. У нихъ были факторіи и консулы на берегахъАзовскаго моря и Дона; черезъ внутреннюю Азію они поддерясивали постоянныя сношенія съ Индіеп и съ Китаемъ; по восточному берегу Африки они спускались на югь, далеко за экваторь, до острова Мадагаскара. Успѣхи торговаго дѣла обращали на себя вниманіе мыслящихъ теоретиковь, и уже въ половинѣ X столѣтія просвѣщенные арабы, подобные Абуль-Кассему, писали научные трактаты о разумныхъ основаніяхъ коммерческихь оборотовь.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4