535 СОЧІІНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 536 съ аукціоннаго торга, а въ 1073 году на паискомъ преетолѣ сидѣлъ уже Гильдебрандъ, —-тотъ самый Григорій ТП, который заставилъ нѣмецкаго императора Генриха ІУ стоять три дня на дворѣ замка Еаноссы въ одной рубашкѣ, съ голыми ногами, въ положеніи кающагося грѣпіника, вымаливающаго себѣ прощеніе. А въ концѣ того же одиннадцатаго столѣтія папа Урбанъ II ноднимаетъ всю Европу противъ магометанъ, удержавшихъ въ своей власти святыя мѣста. А въ XIII столѣтіи Иннокентій III превращаетъ южную Фрапцію въ окровавленную и обожженную пустыню и учрезсдаетъ ордены нищенствующихъ моваховъ; преемникъ его, Григорій IX, основываетъ судилище инквизиціи. Какъ же объяснить себѣ это странное противорѣчіе? Папъ бьютъ, уродуютъ, сажаютъ въ темницы и убиваютъ, какъ самыхъ низкихъ преступниковъ, а въ то же время папство растетъ, усиливается и захватываетъ въ свои руки, на нѣсколько столѣтій, всю историческую жизнь европейскаго міра. Это явленіе объясняется довольно легко и совершенно удовлетворительно. Историческая судьба папства зависѣла не отъ него самого, а отъ совершенно постороннихъ причинъ. Папство было вообще пассивнымъ идоломъ, передъ которымъ европейцы лежали ницъ до тѣхъ поръ, пока вообще историческая жизнь не расшевелила ихъ умовъ и не навела ихъ на мысль подняться на ноги. Средневѣковымъ европейцамъ идолъ казался необходимымъ; безъ него они, по своей тогдашней неразвитости, не могли существовать. Это стремление къ идолу не изъ ничего было создано папствомъ, оно составляло коренную особенность младенчествующаго ума; папство сумѣло только конфисковать это стремленіе въ свою пользу; ему помогли въ этомъ дѣлѣ отчасти миссіонерскіе подвиги монаховъ, отчасти же —и притомъ гораздо сильнѣе — военные подвиги Еарла Великаго, окрестившаго насильно почти всю внутревнюю Германію. А окрестить въ то время—значило обратить не ко Христу, а къ папѣ. Сдѣлавшись идоломъ, папство могло уасе творить все, что ему было угодно. Ни глупости, ни подлости, нипреступленія, ничто не могло разрушить его авторитета; человѣкъ обожаетъ идола не за его достоинства, а за то, 1 что онъ предполагаетъ въ немъ совершенно особенную, сверхъестественную силу . Тунгузы иногда бьютъ своихъ идоловъ кнутомъ, и все-таки поклоняются имъ. Такъ это дѣлалоеь и съ папами. Императоръ могъ ошельмовать папу, какъ послѣдняго каторжника; но если этотъ самый ошельмованный папа успѣвалъ пустить противъ императора проклятіе, то это проклятіе сильно дѣйствовало на умы, и противъ него надо было употребить совсѣмъ особенный пріемъ; надо было выбрать, съ соблюденіемъ законныхъ формальностей, новаго папу—и приказать этому новому, чтобы онъ проклялъ стараго. Тогда равновѣсіе возстановлялось, умы массъ успокаивались, и успѣхъ того или другого папы зависѣлъ уже только отъ числа и храбрости ихъ вооруженныхъ приверженцевъ. Пока на папскомъ престолѣ сидѣлъ глупый или дрянной человѣкъ, до тѣхъ поръ идолъ спокойно стоялъ на мѣетѣ, и европейцы преклонялись передъ нимъ по пассивной привычкѣ, еще не вытѣсненной образованіемъ и размышленіемъ. Если же папой становился человѣкъ честный, умный и энергическій, то идолъ мгновенно оживлялся и начиналъ ворочать историческими событіями.. Индивидуальная сила сама по себѣ ничего не могла сдѣлать, но въ соединеніи съ привилегированнымъ положеніемъ эта сила дѣлала чудеса. А привилегированное положеніе все-таки было создано исключительно той фазой умственнаго развитія, въ которой находилась тогда европейская мысль. Папству могли повредить не преступленія его представителей и не ошибки его общей политики, а только успѣхи образованія. Поэтому опаснѣйшими врагами папства были испанскіе магометане. Они подорвали силу папства не оружіемъ, а неотразимымъ вліяніемъ утонченной роскоши, блестящей поэзіи, смѣлой философіи и точной науки. X. Въ 7 1 1 году аравитяне перешли изъ Африки въ Европу и быстро завоевали почти весь Пиренейскій полуостровъ. Въ 759 году разорвалась политическая связь между магометанской Испаніей и азіатскимъ халифатомъ. Новое государство, несмотря па внутреннія волненія и постоянный войны съ испанскими христіанами, стало быстро развиваться по всѣмъ направленіямъ. Уже въ концѣ ТШвѣка Испанія вела обширную морскую торговлю съ сѣверной Африкой, съ Византіей и съ магометанскимъ Востокомъ; ея военный флотъ господствовалъ на Средиземномъ морѣ и держалъ въ постоянномъ страхѣ Италію, Сицилію, Корсику, Сардинію и южную Фрапцію. Испанскіе пираты по своей предпріимчивости и ловкости могли поспорить съ норманнами. Береговымъ жителямъ всей тогдашней Европы житья не было отъ этихъ двухъ хищныхъ породъ; да и внутри страны не всегда можно было разсчитывать на безопасность, потому что и норманны, и сарацины имѣли дурную привычку подниматься на лодкахъ вверхъ по теченію рѣкъ и грабить всѣ города и села, стоявшіе по обоимъ берегамъ рѣки. Въ десятомъ столѣтіи, въ царствованіе АбдЭррахмана ПІ и сына его Гакема, магометанская Испанія стала на такую высокую степень могущества и благосостоянія, какой она не достигала никогда, ни прежде, ни послѣ этого времени. Въ составъ магометанскаго государства входили нынѣшнія провинціи: Арагонія, Валенсія, Новая-Еастилія, Мурсія, Эстремадура, Андалузія^ Гренада и южная половина Португаліи. Въ на-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4