ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТІЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ МЫСЛИ. 530 скій довелъ своихъ нидерландскихъ нодданныхъ до вооруженнаго возстанія, что Филиппъ Швыгналъ изъ Испаніи полезныхъ и покорныхъ мавровъ, и что Людовикъ ИТ еще позднѣе распорядился такимъ же образомъ съ французскими протестантами, если припомнить, что всѣ эти и многія другія штуки дѣлались въ Европѣ по религіозной враждѣ, то не трудно будетъ понять и оцѣнить умъ и характеръ остготскаго короля, писавшаго свое носланіе къ Юстину въ УІ вѣкѣ. Однако итальянское духовенство сочло необходимымъ составить противъ Теодориха заговоръ и завести тайныя сношенія съ византійскимъ правительствомъ. Теодорихъ узналъ всѣ эти продѣлки. Начались аресты, допросы^ пытки и казни. Преслѣдованіе было направлено не противъ религіи, а противъ политическаго преступленія. Въ заговорѣ былъ замѣшанъ папа. Теодорихъ посадилъ его въ тюрьму и продержалъ его въ заключеніи до его смерти. Вскорѣ послѣ этихъ событій Теодорихъ умеръ, и тотчасъ послѣ его кончины духовенство пустило въ ходъ легенду, что черти утащили его душу въ кратеръ вулкана Липари, считавшійся въ то время отверстіемъ геенны огненной. Кто же это видѣлъ? —Видѣлъ нѣкій отшельникъ. —А не солгалъ ли сей отшельникъ? И находился ли опъ въ здравомъ умѣ и въ полной памяти?—Этихъ вопросовъ никто себѣ не задавалъ, потому что поставить такіе вопросы—значило бы обнаружить неумѣстпую и предосудительную пытливость гордаго ума. Легенда была очевидно выгодна для духовенства. Духовенствоприняло разсказъ отшельникаблагосклонно, а можетъ-быть даже выдумало этотъ разсказъ собственными силами, впустивъвънего особу отшельника, какъ подставное лицо. Духовенство сообщило этому разсказу обязательный авторитетъ, и черезъ два-три десятилѣтія эта игривая выдумка сдѣлалась твердой истиной, назидательной для вѣрующихъ и неприкосновенной для скептиковъ, если бы скептики осмѣлились только появиться и возвысить голосъ въ ТІІ или въ У! столѣтіи. Другая легенда, составленная позднѣе, еще откровенпѣе носитъ на себѣ печать фабриканта. Французскіе короли, постоянно страдавшіе безденежьемъ, очень часто обращали свои тоскливые взоры на богатыя помѣстья духовенства, не платившаго рѣшительно никакихъ повинностей. Они много разъ заводили рѣчь о бѣдственномъ положеніи государственной казны и о громадности церковныхъ имуществъ, но духовенствоко всякому подобному разговору относилось чрезвычайно неодобрительно и пересыпало свои отвѣты такими ужасами, которые навсегда должны были отвадить свѣтекую властьотъ нескромныхъ поползновеній. Въ одномъ изъ суровыхъ отвѣтовъ духовенства встрѣчается, между прочимъ, слѣдующее мѣсто: «Принцъ Карлъ первый изъ всѣхъ франкскихъ королей и князей расхихилъ и раздробилъ имущество церкви, и единственно по этой причинѣ онъ осужденъ на вѣчное мученіе. Мы знаемъ дѣйствительно, что св. Эвхерій, еписковъ орлеанскій, находясь на молитвѣ, былъ перенесенъ въ міръ духовъ, и что, въ числѣ другихъ предметовъ, показанныхъ ему Господомъ, онъ увидѣлъ Еарла, терзаемаго въ самыхъ глубокихъ безднахъ ада. Ангелъ, сдужившій ему проводникомъ, на вопросъ его объ этомъ предметѣ отвѣчалъ ему, что на будущемъ судѣ тѣло и душа человѣка, взявшаго или раздѣлившаго имуществацеркви, будутъ преданы, даже раньше кончины міра, на вѣчное мученіе по приговору святыхъ, засѣдающихъ въ судилищѣ вмѣстѣ съ Господомъ. 8то святотатственное дѣло прибавитъ къ его собственнымъ грѣхамъ всѣ грѣхи всѣхъ тѣхъ людей, которые думали, что купили себѣ прощеніе своими пожертвованіями, сдѣланными изъ любви къ Богу въ пользу святыхъобителей, на освѣщеніе храмовъ при богослуженіи и на пропитаніе служителей Христовыхъ». Чтобыоцѣнить всюкрасоту этой легенды, надо замѣтить, что принцъ Карлъ, подвергаемый такому строгому наказанію, есть тотъ самый великій воинъ и защитникъ христіанства, Карлъ Мартеллъ, который разбилъ испанскихъ аравитянъ при Пуатье, въ рѣшительномъ сраженіи, ноложившемъ предѣлъ успѣхамъ магометанскаго оружія въ западной Европѣ. Непростительное расхищеніе было сдѣлано именно для того, чтобы собрать и прокормить сильную армію, необходимую для отраженія опаснаго врага, котораго по всей вѣроятности самыя раздирательныя легенды не убѣдили бы въ неприкосновенности церковныхъ имуществъ. Интересно также то обстоятельство, что видѣнія епископа Эвхерія употребляются какъ серьезныя и полновѣсныя доказательства въ обсужденіи фанансоваго вопроса, ииѣвшаго громадную важность для всего гссударственнаго хозяйства Франціи. Чтобыподдерживать авторитетъ легендъ, надо было систематически давить всякое нроявленіе научной дѣятельности, и съ этой стороны энергія и послѣдовательность папства оказались также очень замѣчательными. Папы поняли очень хорошо, что наука и искусство—двѣ вещисовершенно различныя, хотя эти два слова обыкновенно ставятсярядомъ, когда заходитъ рѣчь о какомънибудь золотомъ вѣкѣ, въ родѣ вѣка Нерикла или Августа. Папы поняли, что искусство—ихъ лучшій другъ, потому что скульпторы, музыканты, живописцымогутъ быть простодушныи довѣрчивы, какъ грудные младенцы; а наука, напротивъ того, —ихънепримиримый врагъ, потому что ученость и безграничное простодушіе взаимно исключаютъ другъ друга. Григорій I особенно любилъ повторять, что <невѣжество есть мать истиннаго благочестія>, и такъ какъ онъ подъ словомъ «истинное благочестіе» понималъ способностьвѣрить слѣпо росказнямъ каждаго монаха, то его
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4