526 ИСТОРИЧЕСЕОЕ РАЗВЕТІЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ МЫСЛИ. 526 вѣкъ естественнымъ образомъ тупѣетъ и безотчетно боится всего, что его окружаетъ. Разорительныя войны, голодъ и повальныя болѣзни составляютъ тотъ историческій фундаментъ, на которомъ утвердилось прочное зданіе папской власти. Такъ какъ во всей остальной Евроііѣ огромное большинство людей находилось таклсе въ самомъ бѣдственномъ положеніи, то папство, родившееся въ Италіи, легко проложило себѣ дорогу во Францію, въ Германію, въ Англію и въ земли далекаго скандинавскаго сѣвера. Въ 590 году римскимъ епископомъ или папой сдѣлался человѣкъ умный, энергическіи и опытный, Григорій I. Многосторонняя дѣятельность этой крупной исторической личности намѣтила по всѣмъ направленіяиъ тѣ пути, которые должны • были впослѣдствіи привести римскаго епископа къ полновластному господству надъ умами и кошельками средневѣковыхъ европейцевъ. Во-первыхъ, Григорій обратилъ серьезное вниманіе на тѣхъ варваровъ, накоторыхъ его предшественники смотрѣли съ тупымъ страхомъ и съ близорукимъ презрѣніемъ. Онъ отправилъ въ Британію миссіонеровъ и такимъ образомъ подчинилъ своему вліянію тамошнихъ полудикихъ язычниковъ; онъ вмѣшался въ дѣла галльской церкви и запретилъ тамъ продажу церковныхъ должностей; онъ принялъвъ аѣдра католической церкви Мснанію, отказавшуюся въ это время отъ аріанской ереси; онъ искоренилъ язычество. Такая дѣятельность была, разумѣется, несравненно полезнѣе для будущаго могущества папъ, чѣмъ безплодныя соетязанія съ патріархами александріискимъ и константинопольскнмъ. Эти духовныя лица ни подъ какимъ видомъ не уступили бы римскому епископу господства надъ вселенской церковью, отуманить ихъ историческими аргументами было невозиолсно; они сами знали исторію церкви не хуже папы и могли забросать его доказательствами, совершенно отклоняющими всякую мысль о законности римскихъ притязаній. А кромѣ того—и это самое главное —препирательство съ восточными патріархами непремѣнно приводило папу въ столкновеніе съ византійсішмъ императоромъ, который все-таки считалъ папу своимъ подданнымъ и не разъ напоминалъ ему этотъ печальный фактъ очепь жесткимъ и чувствительнымъ образомъ. Поэтому сближаться съ греческимъ востокомъ—значило для папы отказаться отъ своей исторической будущности. Выгоды папъ требовали положительно, чтобы они исподволь, безъ скандала, прекратили всякія еношепія съвосточными церквами и поворотили бы всю свою дѣятельность на сѣверъ и на западъ, гдѣ они могли открыть и завоеватьсвоимъ духовнымъ оружіемъ цѣлыя обширныя государства. А духовное оружіе Рима было тогда очень сильно. Утомительные и опасные подвиги миссіонерства соотвѣтствовали, какъ нельзя лучше, всему характеру той эпохи, когда жилъ и дѣйствовалъ Григорій I. Люди цѣнили въ это время свою жизнь очепь дешево по той простои причинѣ, что она вездѣ давала имъ много страданій и вездѣ была очень мало обезнечена противъ разнообразнаго насилія. Монастырей было очень много, и въ каждомъ монастырѣ можно было найти много настоящихъ монаховъ, глубоко и чистосердечно ненаввдѣвшпхъ собственное тѣло и постоянно старавшихся причинять этому лютому врагу всевозиожныя непріятности. Такому монаху епископъ могъ сказать преспокойно; «Сынъ мой, ступай въ такую-то землю. Что тытамъ найдешь, и что съ тобою тамъ сдѣлаютъ, этого я не знаю. Но я даю тебѣ мое благословеніе и буду поминать тебя въ моихъ грѣшныхъ молитвахъ». И этого было довольно. Монахъ пускался въ путь и старался исполнить въ точности все, что ему было приказано. Если онъ по дорогѣ проваливался въ трясину, если онъ умиралъ отъ голода иди отъ лихорадки на снѣжномъ сугробѣ или въ непроходимомъ лѣсу, если его заѣдалъ медвѣдь, если его заколачивали до смерти изъ пустого озорствадикіе предки Либиха и Александра Гумбольдта, словомъ, если онъ пропадалъ безъ вѣсти по той или другой причинѣ, то Римъ не терялъ ровно ничего. Однимъ монахомъ меньше—однимъ мученикомъ больше; церковь вносила въ свои поминанія новое имя, а на мѣсто погибшаго брата находились, по первому востребованію, сотни новыхъ охотниковъ. Если же по прошествіи нѣсколькихъ лѣтъ въ Римъ приходилъ одичавшій человѣкъ, весь заросшій волосами и бородой, одѣтый въ звѣриныя кожи, и если этотъ человѣкъ, съ чисто монашескимъ смиреніемъ, падалъ на колѣпи передъ епископомъ и докладывалъ ему, что онъ, недостойный грѣшникъ такой-то, благодаря святымъ молитвамъ епископа и церкви, сподобился основать новую христіанскую общину въ землѣ такого-то племени, —то выгода для Рима была очевидная. Вѣдь не станутъ лее новообращенные варвары задавать себѣ лукавые вопросы насчетъ духовнаго первенства римскаго престола. Не станутъ они разузнавать, дѣйствительно ли папа есть прямой п законный преемникъ апостола Петра? И дѣйствительно ли преемникъ св." Петра выше всѣхъ другихъ епископовъ? И не долженъ ли самъ папа подчиняться рѣшеніямъ вселенскаго собора? 1 что думаютъ о папѣ въ Константинополѣ и въ Александріи?—Константинополь, Александрія, вселенскій соборъ—все это непонятные звуки для простодушныхъ дикарей, обработанныхъ такимъ же простодушнымъ монахомъ. Имъ сказано, что папа—глава церкви, самый великій и самый святой человѣкъ во всеиъ мірѣ, —они это и затвердили. Только одного папу они и знаютъ. И дѣти, и внуки ихъ вырастаюіъ въ тѣхъ же самыхъ понятіяхъ. А междутѣмъ новая
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4