496 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 496 Фохтъ совершенно согласенъ съ той мыслью Дарвина, что геологія при теперешней бѣдаоети своихъ наличныхъыатеріаловъ неииѣетъни малѣйшей возможностипроизносить окончательный приговоръ надъ теоріей перерожденія видовъ. Фохтъ самъ приводить нѣсколько любоыытныхъ примѣровъ, доказывающихъ, какъпреждевременны были попытки геологовъ построить систему мірозданія изънемногихъсобранныхъимиобломковъ. Теорія Дарвина сильна именно тѣмъ, что онаможетъсуществоватьпомимогеологическихъ доказательствъ, опираясь на факты живой природы. Въ 1863 году извѣстный филологъ Шлейхеръ издалъ небольшую брошюру подъ заглавіемъ: «Теорія Дарвина и языкознаніе». Онъ доказываетъ, что идеиДарвинамогутъбыть примѣнены къ историческому изученію языковъ. Языки также расходятся въ различпыя стороны отъ немногихъ коренныхъ родоначальниковъ; они также дробятся на нарѣчія или говоры, соотвѣтствующіе разновидностямъ органическаго міра; эти говоры обособляются и превращаются въ отдѣльные языки^—это видыорганическагоміра. Языки опять дробятся и порождаютъ новые языки, причемъ многіе изъ старыхъ говоровъ и языковъ вымираютъ, какъ вымерли, напримѣръ, санскритскій, греческій, латинскій и древнееврейскій. Для насъ брошюра Шлейхера особенно любопытна, какъразумноеслово посторопняго человЬка, не имѣющаго личнагопристрастія ни къ одному изъ двухъ лагерей современныхъ патуралистовъ. Глубокое уваженіе Шлейхера къ естествепнымънаукамъ заслуживаетъ полнаго вниманія: «Я горячо желаю,—говорить онъ,— чтобы метода естествениыхъ наукъ постоянно болѣе и бодѣе прививалась къ изслѣдованію языковъ. Быть можетъ, слѣдующія строки убѣдятъ кого-нибудь изъ начинающихъфилологовъ пойти въ ученіе къ дѣльнымъ ботаникамъ и зоологамъ для усвоенія надлежащей методы. Даю ему слово, что онъ въ этомъ не раскается. Я, по крайнеймѣрѣ, знаю очень хорошо, чѣмъ я обязанъ изученію такихъпроизведеній, какъ научная ботаникаШлейдена, физіологическія письма Карла Фохта и др. Я знаю, какъ они помогли мнѣ понять сущность и жизнь языка. Вѣдь изъ этихъ книгъ я узналъ впервые, чтб такоеисѵгорія развитія (ЕпітскеІип^езсЫсЬіе)». Далѣе Шлейхеръсъ замѣча/гельной вѣрностью взгляда опредѣляетъ настоящій смыслъ той неразрывной связи, въ которой идеи Дарвина находятся съ общимъ движеніемъ человѣческой мысли нашего времени. «Наблюденіе, —говорить онъ,—составляетьфундаментъсовременпагознанія. Еромѣ наблюдепія допускаетсятолько неизбѣжный выводъ, основанный на томь же наблюденіи. Все, что построено на однихь гадательныхь соображеніяхъ, все, что созданомыслью въ пустомъ пространствѣ, считается въ лучшемь случаѣ остроумнойзабавой, но для науки все это—безполезный хламь. Наблюденіе учить насъ, что всѣ живые организмы, вообще входящіе въ кругь удовлетворительнагоизслѣдованія, измѣняются по опредѣленнымь законамь. Эти измѣненія ихь, эта жизнь составляють ихь настоящую сущность. Мы знаемьихь только тогда, когда знаемь сумму этихъ измѣненій, когда знаемьвсю ихь сущность. Другимисловами: если мы не знаемь, какъ вещь образовалась, то мы совсѣмъ не знаемь этой вещи. Положивши наблюденіе въ основу нашего знанія, мы тѣмь самымъ упрочили за исторіей развитія и за научнымь изслѣдованіемъ жизни организмовь то важное значеніе, которое они имѣють теперьдля совремепнаго естествознанія. —Важность исторіи развитія (эмбріологіи) для изученія индивидуальнаго организма не подлежить уже возраженіямь. Сначала исторія развитія проникла въ зоологію и въ ботанику. Ляаелль, какъ извѣстно, изобразилътакже жизнь нашейпланеты, какъ рядь постепенносовершавшихся видоизмѣненій; онъ доказалъ, что и здѣсь, какъвъ жизни другихъ естественныхь организмовъ, не существуеть скачковъ. И Ляйелль также ссылается прежде всего на наблюденіе. Такь какъ наблюденіе новѣйшаго періодаземнойжизни,—періода, правда, очень короткаго, показываеть только иостепенныяизмѣненія, то мы и не имѣемъ рѣшительно никакого права предполагатьдля прошедшаго другой порядокъ жизненныхь явленій. Той же точки зрѣнія держался и я при изслѣдованіи жизни языковъ, которая также доступна непосредственномунаблюденію только въ своихъ послѣднихъ, новѣйшихь и сравнительно очень короткихъ періодахь. Этотъ короткій періодъ въ нѣсколько тысячелѣтій доказываетъ намь съ неопровержимойдостовѣрностью, что жизнь словесныхъ организмовь идеть вообще по опредѣленнымь законамъ, подвергаясь постепеннымь измѣненіямъ, и что мы неимѣемь нималѣйшаго права предполагать, чтобыкогда-нибудьэто дѣло совершалось иначе. Дарвинь и его предшественники!) сдѣлали шагь впередь въ сравненіи съ другими ботаникамии зоологами; нетолько недѣлимыя имѣють жизнь, но и виды, и роды; и они также образовались постепенно, и они также подвергаются постояннымь видоизмѣненіямъ по опредѣленнымъ законамь. Подобно всѣмъ современнымь изслѣдователямъ, Дарвинь также опирается на наблюденіе, хотя оно, по самой сущности дѣла, распространяетсятолько накороткій періодъ времени, также какъ и наблюденіе надъ жизнью земли и надъ жизнью языковъ. Такь какъ мы дѣйствительно можемь замѣтить, что виды не совсѣмъ неизмѣнны, то измѣпяемость ихь, хотя и въ незначительныхъ размѣрахъ. 1) Окѳнъ, Готе, Лаиаркъ, Этьеннъ и Жоффруа СѳнтъИлеръ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4