465 ПРОГРЕССЪ ВЪ МІРѢ ЖНВОТНЫХЪ И РАСТЕНІЙ. 466 другихъ предположеній, гораздо болѣе естественныхъ и правдоподобныхъ. Бо-первыхъ, костистыя рыбы могли жить задолго до начала мѣловой эпохи въ моряхъ и рѣкахъ тѣхъ страиъ, которыя до сихъ поръ не изслѣдованы въ геологичеекомъ отношеніи. Такихъ морей и рѣкъ слишкомъ достаточно, потому что геологи до сихъ поръ не знаютъ почти ни одной ископаемой рыбы, жившей въ южномъ полушаріи. Стало быть, въ этихъ неизслѣдованныхъ мѣстностяхъ порядокъ костистыхъ рыбъ могъ преспокойно возникнуть, усилиться и раздѣлиться на множество ясно обозначенныхъ семейству родовъ и видовъ; потомъ, проживши такимъ образомъ въ южныхъ водахъ сотни тысячелѣтій, онъмогъ, наконецъ, во время мѣлового періода проникнуть и въ тѣ моря, кото'рыя омывали тогдашніе берега Европы. Вовторыхъ, намъ необходимо помнить, что отдѣльныя геологическія формаціи ложились другъ на друга не иначе, какъ съ громадными антрактами. Если сегодня кончилось накопленіе юрскихъ слоевъ, то съ завтрашняго дня никакъ не можетъ начаться нанластованіе слѣдующей мѣловой формаціи. Если бы дѣло происходило такимъ образомъ, то не было бы никакой возможности отличить мѣлъ отъ юры. Различныя геологическія эпохи отличаются одна отъ другой особенностями тѣхъ органическихъ остатковъ, которые заключены въ пхъ пластахъ. Стало быть, конецъ одной геологической эпохи и начало другой наступаютъ тогда, когда появляются слѣды новой флоры и новой фауны !), то есть когда во всей совокупности растеній и животныхъ обнаруживается рѣзкое и сильное измѣненіе, а такія измѣненія производятся только многими сотнями тысячелѣтій. Вотъ примѣръ изъ книгиЛяйелдя« Древность человѣка> ; «Мы уже видѣли, —говорить Ляйелль,— что всѣ растенія и прѣсноводныя и морскія раковины «лѣсного слоя» и рѣчно-морскихъ иластовъ Норфолька совершенно тождественны съ видами нынѣшней европейской фауны и флоры, такъчто, если на подобнаго рода слой отлолмлась бы морская или прѣсноводная формація настоящаго періода, она бы распололшлась соотвѣтственными слоями и содержала бы какъ ту же фауну безнозвоночныхъ, такъ и ту же флору. Расположенные такимъ образомъ пласты назывались бы одновременными въ обыкновенной геологической номенклатурѣ, не только какъ принадлежащіе къ той же эпохѣ, но и какъ относящіеся къ тому же подраздѣленію части одной и той же эпохи, хотя на самомъ дѣлѣ они и были бы раздѣлены промежуткомъ времени въ нѣсколько сотенъ тысячъ лѣтъ» (стр. 275). Въ геологи ческомъ отношеніи лордъ Пальмер1 ) Не знаю, есть лп надобность пояснять, что фауной называется совокупность животныхъ, а ф л ор о й—совокупность растопій. На всякій случай поясняю. стонъ и самъ сэръ Чарльзъ Ляйелль могутъ быть названы современниками мамонтовъ и пещерныхъ медвѣдей, но животныя юрской эпохи не могутъ быть названы современниками лшвотныхъ мѣлового періода. Стало быть, антрактъ между юрой и мѣломъ, то есть между двумя пластами, лежащими непосредственно одинъ на другомъ, несравненно длиннѣе, чѣмъ тотъ промежутокъ времени, который отдѣляетъ XIX столѣтіе отъэпохи мамонтовъ. Какъ великъ антрактъ между двумя геологическими формадіями, этого никто не можетъ сказать даже приблизительно. Что происходило въ этомъ антрактѣ—этого также никто не знаетъ. Костистыя рыбы въ это время могли возникнуть и развиться, или онѣ могли переселиться въ сѣверныя моря изъ южныхъ, а потомъ, когда началось нанластованіе мѣловой формаціи, этирыбы оказались уже многочисленными и разнообразными. Бъ-третъихъ, вопросъ о костистыхъ рыбахъ, благодаря новымъ открытіямъ.начинаетъ подвергаться той участи, которую улсе испыталъ въ наше время вопросъ объ ископаемыхъ обезьянахъ и объ ископаемыхъ людяхъ. Пикте открылъ недавно, что костистыя рыбы существовали даоісе въ Европѣ раньше мѣловой эпохи. Еромѣтого, есть какія-то рыбы, гораздо болѣе древнія, о которыхъ между палеонтологами идетъ споръ, неразрѣшенный еще до настоящей минуты. Одни говорятъ, что эти рыбы—костистыя, другіе находятъ, что это— ганоиды или хрящевыя рыбы. Адля теоріи Дарвина очень благопріятно именно то обстоятельство, что характеръ этихъ снорныхъ рыбъ оказывается неясно обозначеннымъ. Вотъ она и есть—переходная форма, отошедшая прочь отъ одного порядка и еще не возвысившаяся до другого. Но, разумѣется, натуралисты, абсолютно не желающіе признавать никакихъ переходовъ, всегда сумѣютъ обойти это непріятное слово. Если переходная форма слабо уклонилась отъ первобытной, они скажутъ, что это разновидность—ѵагіеіав. А уклонилась посильнѣе —ну, значитъ, —это новый видъ—зресіек, возннкшій совершенно самостоятельно. Перехода нѣтъ, но его нѣтъ въ словахъ, а па дѣлѣ то онъ все-таки существуетъ. Оттого и происходить, напримѣръ, такая исторія: въ верхнихъ пластахъ третичной формаціи находится мноасество раковинъ, почти совершенно сходныхъ съ тѣми раковинами, которыя живутъ въ прѣсныхъ и морскихъ водахъ нашего періода. Большинство натуралистовъ говорить, что это однѣ и тѣ же раковины, но другіе первоклассные авторитеты, напримѣръ. Пикте и Агассизъ, утверждаютъ, что между третичными и нынѣшними раковинами существуетъ видовое различіе. И тѣ, и другіе правы: различіе дѣйствительно существуетъ, а раковины, то есть породы моллюсковъ, —тѣ же самыя; потомокъ не вполнѣ похожъ на своего предка, точно такъ же, какъ англійская лошадь не вполнѣ похожа на
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4