305 мотивы русской драмы. 306 пачкапы также до поырачешя человѣческаго образа. И усердно мажемъ мы грязными руками по грязнымъ лицамъ, и велики наши труды, и пламенна наша любовь, во-первыхъ—къ чумазымъ братьямъ, а во-вторыхъ—къ ихъ пятакамъ и гривнамъ. и человѣколюбивые подвиги темныхъ просвѣтителей могутъ съвеличайшимъ удобствоиъ продолжаться вплоть до второго нришествія, не нанося ни малѣйшаго ущерба тому надежному слою грязи, который съ полнымъ безпристрастіемъ украшаетъ какъ хлопптливыя руки учителей, такъ и неподвижныя липа учениковъ. Глядя на чудеса нашего народолюбія, поневолѣ прибѣгнешь къ языку боговъ и произнесешь стихъ Полонскаго: Тебѣ пи съ рыпомъ Суконнымъ да въ гостиный рядъ. Лучшіе наши писатели очень хорошо чувствуютъ, что рыло у насъ дѣйствнтельно суконное и что въ гостиный рядъ намъ покуда ходить не зачѣмъ. Онппонпмаютъ, чтоимъсамимъ слѣдуетъ учиться и развиваться и что вмѣстѣ съ ними должно учиться то русское общество, которое для красотыслога называетъ себя образовапнымъ. Они видятъ очень ясно двѣ вещи: первое—то, что наше общество, при теперешнемъ уровнѣ своего образованія, совершеннобезсильно и, слѣдовательно, неспособно произвести въ нонятіяхъ и нравахъ народа ни малѣйшаго пзмѣненія ни въ дурную, ни въ хорошую сторону, а второе—то, что еслибыдаже, по какомунибудь необъяснимому стеченію случайностей, теперешнемуобществуудалось переработать народъ по своему образу и подобію, то это было бы для народа истиннымъ несчастіеиъ. Чувствуя, понимая и видя все это, лучшіе наши писатели, люди, дѣйствительно мыслящіё, обращаются до сихъ поръ исключительно къ обществу, а книжки для народа пишутся тѣми литературными промышленниками, которые въ другое время стали бы издавать сонники и новыя собранія пѣсенъ московскихъ цыганъ. Даже такое чистое и святое дѣло, какъ воскресныя школы оказывается еще сомнительнымъ. Тургеневъ совершенно справедливо замѣчаетъ въ своемъ послѣднемъ романѣ, что мужикъ говорилъ съ Базароиымъ, какъ съ несмыслящимъ ребенкомъ, и смотрѣлъ на него, какъ на шута гороховаго. Пока на сто квадратныхъ миль будетъ приходиться по одному Базарову, да и то врядъ ли, до тѣхъ поръ всѣ, и сермяжники, и дасентльмэны, будутъ считать Базаровыхъ вздорными мальчишками и смѣшными чудаками. Пока одинъ Базаровъ окруженъ тысячами людей, неспособныхъ его понимать, до тѣхъ поръ Базарову слѣдуетъ сидѣть за микроскопомъ и рѣзать лягушекъ, и печатать книги и статьи съ анатомпческими рисунками. Микроскопъ и лягушка— вещи невинныя и занимательныя, а молодежь— народъ любопытный; ужъ если Павелъ Петровичъ Кпрсановъ не утерпѣлъ, чтобы не взглянуть наинфузорію, глотавшую зеленуюпылинку, то молодежь и подавно не утерпитъ, и не только взглянетъ, а постарается завести себѣ свой микроскопъ и незамѣтно для самой себя проникнется глубочайшимъ уваженіемъ и пламенной любовью къ распластанной лягушкѣ. А только это и нужно. Тутъ-то именно, въ самой лягушкѣ-то, и заключаются спасеніе и обновленіе русскаго народа. Ей-Богу, читатель, я не шучу и не потѣшаю васъ парадоксами. Я выражаю только безъ торжественности такую истину, въ которой я глубоко убѣжденъ и въ которой гораздо раньше меня убѣдились самыя свѣтлыя головы въ Европѣ и, слѣдовательно, во всемъ подлуняомъ мірѣ. Вея сила здѣсь въ томъ, что по поводу разрѣзанной лягушки чрезвычайно мудрено приходить въ восторгъ и говорить такія фразы, въ которыхъ понимаешь одну десятую часть, а иногда и еще того меньше. Пока мы, вслѣдствіе историческихъ обстоятельствъ, спали невиннымъ сномъ грудного ребенка, до тѣхъ поръ фразерство не было для насъ опасно; теперь, когда паша слабая мысль начинаетъ понемногу шевелиться, фразы могутъ надолго задержать и изуродовать наше развитіе. Стало-быть, если наша молодежь сумѣетъ вооруаситься непримиримой ненавистью противъ всякой фразы, кѣмъ бы она ни была произнесена, Шатобріаномъ или Прудономъ, если она выучится отыскивать вездѣ живое явленіе, а не ложное отраженіе этого явленія въ чужомъ сознаніи, то мы будемъ имѣть полное основаніе разсчитывать на довольно нормальное и быстрое улучшеніе нашихъ мозговъ. Конечно, эти расчеты могутъ бытьсовершенноперепутаны историческими обстоятельствами, но объ этомъ я не говорю, потому что тутъ голосъ критики совершенно безсилепъ. Но придетъ время,—и оно уже вовсе недалеко, —когда вся умная часть молодежи, безъ различія сословія и состоянія, будетъ жить полной умственной жизнью и смотрѣть на вещи разсудительно и серьезно. Тогда молодой землевладѣлецъ поставитъ свое хозяйство на европейскую ногу; тогда молодой капиталиста заведетъ тѣ фабрики, которыя намъ необходимы, и устроить ихъ такъ, какъ того требуютъ общіе интересы хозяина и работниковъ; и этого довольно; хорошая ферма и хорошая фабрика, при рапіональной организаціи труда, составляютъ лучшую и единственную возмолшую школу для народа, во-первыхъ, потому, что эта школа кормить своихъ учениковъ и учителей, а во-вторыхъ, потому, что она сообщаетъ знаніе не по книгѣ, а по явленіямъ живой дѣйствительности. Книга придетъ въ свое время: устроить школы при фабрикахъ и при фермахъ будетътакъ легко, что это уже сдѣлается само собою. Вопросъ о народномъ трудѣ заключаеть въ себѣ всѣ остальные вопросы и самъ не заклю-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4