15 СОЧННЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 16 подлинникомъ, подвергнуть его одной общей редакціи и издать, съ признательностью ушшянувъ въ предисловіп фамиліи даровитыхъ и добросовѣстныхъ переводчиковъ. Преддоженіе было принято. Предусмотрительный профессоръ, захватившій съ собою экземпляръ Страбопа, для того, чтобы ковать желѣзо, пока оно было горячо, тотчасъ предъявилъ принесенную книгу, разрѣзалъ ее на восемь частей, по числу завербованныхъ переводчиковъ,и вручилъ каждому желающему по пяти печатныхъ листовъ довольно мелкаго греческаго текста. Я, конечно, ревностно пачалъ переводить, и потому могу объяснить читателю, что это была за работа. Представьте себѣ, что какой-нибудь господинъ раскрылъ передъ вами атласъ, взялъ въ руки указку и, водя ею взадъ и впередъ по картѣ, разсказываетъ вамъ, что вотъ этотъ мысъ А, въдвухъверстахъ отъ него заливъ В, а въ заливъ этотъ впадаетъ рѣка С, а по рѣкѣ С стоятъ города Б, Е и Р, пт. д., и все въ томъ же родѣ. Это строгое изложеніе разнообразится порою краткимъ историческимъ намекомъ на сражепіе, происшедшее по близости, или на богослужебные обряды, совершавшіеся гдѣ-нибудь въ священной рощѣ... Вотъ и все. И такихъпрогулокъ по атласу набирается листовъ до сорока, а мнѣ предстояло перевести пять листовъ, т. е. 80 страницъ. Читатель понимаетъ, конечно, какъ сильно такая работа могла обогатить мой умъ, и какъ необходимо было для русской публики получить изданіе Страбона въ русскомъ переводѣ. Чѣмъ дальше подвигалась моя работа, тѣмъ снисходительнѣе я пачалъ смотрѣть на нашихъ трехъ инденендентовъ. Дѣло, какъ и слѣдовало ожидать, расклеилось. Ереозотовъ собралъ растерзанный части своего Страбона и отдалъ ихъ въ переплетъ. VI. Въ то время, когда мы еще тянули лямку, возложенную на пасъ почтеннымъ профессоромъ, я вздумалъ обратиться къ Креозотову за совѣтомъ. Краснѣя отъ волненія, я покаялся ему, что желаю спеціально заняться исторіей, и убѣдительно просилъ его объяснить мнѣ, какъ надо поступать въ такомъ затруднительпомъ случаѣ. Выслушавъ мою исповѣдь, Ереозотовъ тотчасъ посовѣтовалъ мнѣ читать энциклопедію Эрша и Грубера и, кромѣ того, читать источники древней исторіи — Геродота, Фукидида, Плинія, Есенофонта, Тата Ливія, Діодора Сицилійскаго, Діона Еассія и т. д. Я горячо поблагодарилъ его за добрый совѣтъ и немедленно побѣжалъ въ университетскую библіотеку. ■—Позвольте мнѣ взять на домъ энциклопедію Эрша и Грубера, сказалъ я нашему бйбліотекарю. На лицѣ библіотекаря выразилось удивленіе. — Ениги, служащія для справокъ, —отвѣтилъ онъ мнѣ очень вѣжливо, —на домъ не выдаются. Вы можете пользоваться ими здбоь. Еакую вамъ надобно букву? Я не имѣлъ основанія предпочитать одну букву другой, и потому совершенно безпристрастно назвалъ букву А. Тогда библіотекарь повелъ меня за собою въ одну длинную галлерею и указалъ мпѣ длинный рядъ болыпихъ и толстыхъ книгъ, стоявшихъ на паркетѣ въ стройномъ алфавитномъ порядкѣ. Пе помню, сколько ихъ было., —тридцать, сорокъ или пятьдесятъ. но знаю, что ихъ было очень много, и что это зрѣлище привело меня въ тренетъ; я взялъ первую книгу съ лѣваго фланга п увидалъ, что буква А далеко не исчерпывается этимъ томомъ, который однако оттягивалъ мнѣ руки. Передо мной лежалъ знаменитый нѣмецкій энциклопедическій лексиконъ ЕгзсЬ ипй бгиЪег, и, конечно, я на первыхъ страницахъ его нашелъ то, что обыкновенно находится въ такихъ книгахъ. Рѣка Аа, слово Ааі (угорь), рѣка Ааг, кантонъ Ааг^аи и т. д. Собирать свѣдѣнія обо всѣхъ этихъ предметахъ было, конечно, любопытно, а прочитать и сохранить въ памяти всю энциклопедію ЕгзсЬ ипі бгиЬег значило бы сдѣлаться восьмымъ чудомъ свѣта; но тѣмъ не менѣе чувство самосохраненія взяло верхъ надъ этими заманчивыми соображеніями. Яразсчиталъ, что мнѣ пришлось бы читать Эрша и Грубера лѣтъ десять, и потомъ, по окончаніи нослѣдняго тома, снова приняться за первый, который въ это время успѣлъбы еще разъ пріобрѣсти для меня всю прелесть новизны. Прочитавъ энциклопедію разъ пять отъ начала до конца, я могъ бы сказать, что жизнь моя наполнена и что я могу умереть спокойно, совершивши въ земной жизни то, чего до меня еще не совершалъ ни одинъ здравомыслящій смертный. Совѣтъ Ереозотова обогатилъ меня такимъ образомъ слѣдующимн опытными знаніями: вопервыхъ, я узналъ, что книги, служащія для справокъ, на домъ не выдаются; во-вторыхъ, я узналъ, что существуетъ нѣмецкая энцнклопедія Эрша и Грубера, что она очень велика и годится для справокъ; въ-третьихъ, я узналъ, что пріобрѣтать историческія свѣдѣнія въ алфавитномъ порядкѣ и въ перемежку со всякими другими свѣдѣніями —оригинально, но неудобно; въ-четвертыхъ, я пріобрѣлъ то драгоцѣнное убѣжденіе, что профессора университета могутъ иногда подавать совѣты, приводящіе въ недоумѣніе. Совѣтомъ своимъ Ереозотовъ заронилъ въ меня ядовитое зерно скептицизма. Изъ злого сѣмени выросла гибельная жатва. Теперь, если кто-нибудь рѣшится упрекать меня вънигилизмѣ, я тотчасъ укажу моему обидчику на Ереозотова и скажу: вотъ мой первый наставникъ! Спросите у него, —пусть онъ отвѣтитъ вамъ за мою погибшую душу. Пспытавъ неудачу на энциклопедіи, я тѣмъ не менѣе попробовадъ примѣнить къ дѣлу второй совѣтъ того же коварнаго профессора. Я
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4