299 сочиненія д. и. П исарева . 300 надѣюсь, что онъ поиимаетъобщее направленіе моей мысли, и, вооружившись этимъуцованіемъ, осмѣливаюсь уклоняться отъ общепринятой рутины нашего дешеваго либерализма. Палкадѣйствительно развиваетъ до нѣкоторой степени дѣтскій умъ, но только не такъ, какъ думаютъ суровые воспитатели; онидумаютъ, что коли посѣчь ребенка, такъ онъ запомнитъи приметькъ сердцуспасительные совѣты, раскается въ своемъ легкомысліи, пойметъзаблужденіе и иснравитъ свою грѣховную волю; для большей вразумительностивоспитателидажесѣкутъ и приговариваютъ, а ребенокъкричитъ: «никогданебуду! > и значитъ изъявляетъ раскаяніе. Эти соображенія добрыхъ родителей и педагоговъ неосновательны; но въ высѣченномъ субъектѣ дѣёствительно происходитъ процессъмысли, вызванный именно ощущеніемъ боли. Въ немъ изощряется чувство самоеоxраненія^ которое обыкновенно дремлетъвъдѣтяхъ, окруженныхънѣжными заботамии постояннымиласками. Но чувство самосохраненія составляетъпервую причинувсякаго человѣческаго прогресса; это чувство^ и только оно одно, заставляетъ дикаря переходить отъ охоты къ скотоводству и земледѣлію; оно кладетъ основаніе всѣмъ техническимъ изобрѣтеніямъ, всякому комфорту, всѣмъ промыгламъ, наукаиъ и искусствамъ. Стремленіе къ удобству, любовь къ изящному и даже чистая любознательность, которую мы въ простотѣ души считаемъбезкорыстнымъ норывомъ человѣческаго ума къистинѣ, составляютъ только частныя проявленія и тончаишія видоизмѣненія того самаго чувства, которое побуждаете насъ избѣгать боли и опасности. Мы чувствуемъ, что нѣкоторыя ощущенія освѣжаютъ и укрѣпляютънашунервнуюсистему; когда мы долго не получаемъ этихъощущеній, тогда организмъ нашъ разстраивается, сначала очень легко, однако такъ, что это разстройство заставляетъ насъ испытать какое-то особенное ощущеніе, извѣстное подъ названіемъ скуки или тоски. Еслимы не хотимъ или не можемъпрекратить это непріятное чувство, т. е. если мы не даемъ организму того, что онъ требуетъ, тогда онъ разстраиваетсясильнѣе, и чувство дѣлается еще непріятнѣе и томптельнѣе. Для того, чтобы постоянно чѣмъ-нибудь затыкать ротъ нашему организму, когда онъ такимъ образомъ начинаете скрипѣть и пищать, мы, т. е. люди вообще, стали смотрѣть вокругъ себя, стали вглядываться и прислушиваться, стали двигать самымъ усиленнымъобразомъ и руками, и ногами, и мозгами. Разнообразное двиганіе совершенно соотвѣтствовало самымъприхотливымътребованіямъ неугомоннойнервнойсистемы; это двиганіе такъ завлекло насъ и такъ полюбилось намъ, что мызанимаемсяимътеперьсъ самымъстрастнымъ усердіемъ, совершенно теряя изъ виду исходную точку этого процесса. Мы серьезно думаемъ, что любимъ изящное, любимъ науку, любимъистину. а на самомъ дѣлѣ мы любимъ только цѣлость нашего хрупкаго организма; да и не любимъ даже, а просто повинуемся слѣпо и невольно закону необходимости, дѣйствзющему во всейцѣпи органическихъсозданій, начинаяотъкакого-нибудь гриба и кончая какимъ-пибудь Гейне или Дарвпномъ. IX. Если чувство самосохраненія, дѣйствуя въ нашей породѣ, вызвало на свѣтъ всѣ чудесацивилизаціи, то, разумѣется, эточувство, возбулсдепное въ ребенкѣ, будете въ малыхъ размѣрахъ дѣйствовать въ немъ въ томъ же направленіи. Чтобы привести въ движеніе мыслительныя способностиребенка, необходимовозбудить и развить въ немъ ту или другую форму чувства самосохраненія. Ребенокъ начнетъ работать мозгомъ только тогда_, когда въ немъ проснется какоенибудь стремленіе, которому онъ пожелаетеудовлетворить, а всѣ стремленія безъ исключенія вытекаютъ изъодного общаго источника, именно изъ чувства самосохраненія. Воспитателюпредстоите только выборъ той формы этого чувства, которую онъ пояселаетъвозбудить и развить въ своемъ воспитанникѣ. Образованныйвоспитатель выберете тонкую и положительную форму, т. е. стремленіе къ наслажденію; а воспитатель полудикій поневолѣ возьмете грубую и отрицательную форму, т. е. отвращеніе къ страданію; второму воспитателюнѣтъ выбора; стало-быть, очевидно, надопли сѣчь ребенка, или цомприться съ той мыслью, что вънемъвсѣ стремленія останутся непробужденнымии что умъ его будетъ дремать до тѣхъ поръ, пока жизнь не начнетъ толкать и швырять его по своему. Ласковоевоспитаніе хорошо и полезно только тогда, когда воспитатель умѣетъ возбудить въ ребенкѣ высшія и положительныя формы чувствасамосохраненія, т. е. любовь къ полезномуи къ истинному, стремленіе къ умственнымъзанятіямъ и страстное влеченіе къ труду и къ знанію. У тѣхъ людей, для которыхъ эти хорошія вещи не существуютъ, ласковое воспитаніе есть не что иное, какъ медленноеразвращеніе ума посредствомъ бездѣйствія. Умъ спите годъ, два, десять лѣтъ и, наконецъ, доспится до того, что даже толчки дѣйствительной жизни нерестаютъ возбуждать его. Человѣку не все равно, когда начать развиваться, съ пяти лѣтъ или съ двадцати лѣтъ. Въ двадцать лѣте и обстоятельствавстрѣчаются не тѣ, да и самъчеловѣкъужъ нетотъ. Не имѣя возможности справиться съ обстоятельствами, V двадцатилѣтній ребенокъ поневолѣ подчиняется имъ, и жизнь начнетъкидать это пассивноесущество изъ стороны въ сторону, а ужъ туте плохо развиваться, потому что когда на охоту ѣдутъ, тогда собакъ поздно кормить. И выйдетъ изъчеловѣка ротозѣй и тряпка, интересныйстрадалецъ и невинная жертва. Когда ребенокъ не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4