297 МОТИВЫ РУССКОЙ ДРАМЫ. 298 другь друга, дерутся въ темнотѣ; и хотя у поралсаемыхъсубъектовъ часто сыпятсяпскры изъ гдазъ, однако это освѣщеніе, какъ извѣстно по опыту, совершенно неспособно разсѣять окружающій мракъ; и какъ бы ни были многочисленны и разноцвѣтны подставляемые фонари, но всѣ они въ совокуаности не замѣняютъ самаго жалкаго сальнаго огарка. Когда человѣкъ страдаетъ, онъ всегда дѣдается трогательнымъ; вокругъ него разливается особенная мягкая прелесть, которая дѣйствуетъ на васъ съ неотразимой силой; не сопротивляйтесь этому впечатлѣнію, когда оно гшбуждаетъ васъ въ сферѣ практической дѣятельности заступиться за несчастнаго или облегчить его страданіе; но если вы въ области теоретической иыели разеуждаете объ общихъ причинахъ развыхъ специфическихъ страданій, то вы непремѣнно должны относиться къ страдальцамъ такъ же равнодушно, какъ и къ мучителямъ, вы не должны сочувствовать нп Катеринѣ, ни Кабанихѣ, потому что въ противномъ случаѣ въ вашъ анализъ ворвется лирическій элементъ, который перенутаетъ все ваше разсужденіе. Вы должны считать свѣтлымъ явленіемъ только то, что въ большей или меньшей степени можетъ содѣйствовать прекращенію или облегченію страданія, а если вы расчувствуетесь, то вы назовете лучомъ свѣта —или самую способность страдать, или ослиную кротость страдальца, иди нелѣпые порывы его безсильнаго отчаянія, или вообще что-нибудь такое, что ни въ какомъ случаѣ не можетъ образумить плотоядныхъ карликовъ. И выйдетъ изъ этого, что вы не скажете ни одного дѣльнаго слова а только обольете читателя ароматоиъ вашей чувствительности; читателю это, можетъ быть, и понравится; онъ скажетъ, что вы человѣкъ отмѣнно хорощій; но я со своей стороны, рискуя прогнѣвить и читателя, и васъ, замѣчу только, что вы принимаете синія пятна, называемый фонарями, за настоящее освѣщеніе. Страдательныя личности нашихъ семействъ, тѣ личности^ которымъ порывается посочувствовать наша критика, болѣе или менѣе подходятъ подъ общій тинъ вѣчпыхъ дѣтей, которыхъ формируешь ласковое воспитаніе нашей безтолковой жизни. Нашъ народъ говоритъ, что «за битаго двухъ не битыхъ даютъ». Нмѣя понятіе о дикости семейныхъ отношеній въ нѣкоторыхъ слояхъ нашего общества, мы долясны сознаться, что это изреченіе совершенно справедливо и проникнуто глубокой практической мудростью. Пока въ нашужизнь не проннкнетъ настоящій лучъ свѣта, пока въ массахъ народа не разовьется производительная дѣятельность, разнообразіе запятіи, довольство и образованіе, до тѣхъ поръ битый неиремѣнно будетъ дороже двухъ небитыхъ, и до тѣхъ поръ родители въ простомъ быту постоянно будутъ принуждены бить своихъ дѣтей для ихъ же пользы. И польза эта вовсе не воображаемая. Даже въ наше просвѣгценное время дѣтямъ простолюдина нолезно и необходимо быть битыми, иначе они будутъ со временемъ несчастнѣйшими людьми. Дѣло въ томъ, что жизнь сильнѣе воспитаніл, и если послѣднее не подчиняется добровольно требоваиіямъ первой, то жизнь насильно схватываетъ продуктъ воспитанія и спокойно ломаетъ его по своему, не спрашивая о томъ, во что обходится эта ломка живому организму. Съ молодымъ человѣкомъ обращаются такъ же, какъ и со всѣми его сверстниками; другихъ ругаютъ, и его ругаютъ, —другихъ быотъ, и его быотъ. Привыкъ или не привыкъ онъ къ этому обращенію—кому до этого дѣло? Привыкъ—хорошо, значитъ выдержитъ; не привыкъ—тѣмъ хуже для него, пусть привыкаетъ. Вотъ какъ разсуждаетъ жизнь, и отъ вея невозможно ни ожидать, ни требовать, чтобы онадѣлалакакія-нибудь исключенія въ пользу деликатныхъ комплекцій или нѣжно-воспитанныхъ личностей. Но такъ какъ всякая привычка пріобрѣтается всего легче въ дѣтствѣ, то ясно, что люди, воспитанныелаской, будутъстрадать въ своей жизни отъ одинаково дурного обращенія гораздо сильнѣе, чѣмъ люди, воспитанные палкой. Воспитаніе падкой не хорошо, какъ не хорошо, напримѣръ, новсемѣстное развитіе пьянства въ нашемъ отечествѣ; но оба эти явленія составляютъ только невинные и необходимые аксессуары нашей бѣдности и нашей дикости; когда мы сдѣлаемся богаче и образованнѣе, тогда закроется, по крайней мѣрѣ, половина нашихъ кабаковъ, и тогда родители не будутъ бить своихъ дѣтей. Но теперь, когда мужикъ дѣйствитедьно нуждается въ самозабвеніи и когда водка составляетъ его единственную отраду, было бы нелѣно требовать, чтобы онъ не ходилъ въ кабакъ; съ тоски онъ могъ бы придумать что-нибудь еще болѣе безобразное; вѣдь есть и такія племена, которыя ѣдятъ мухоморъ. Теперь и падка ириноситъ свою пользу, какъ приготовленіе къ зкизни; уничтожьте палку въ воспитаніи, и вы нриготовите только для нашей жизни огромное количество безсильныхъ мучениковъ, которые, натернѣвшись на своемъвѣку, или помрутъ отъ чахотки, или превратятся понемногу въ ожесточенныхъ мучителей. Въ настоящее время выимѣете въ калсдомъ русскомъ семействѣ два воспитательные элемента: родительскую палку и родительскую ласку; и то, и другое безъ малѣйшей примѣси разумной идеи. П то, и другое изъ рукъ вонъ скверно, но родительская палка все-таки лучше родительской ласки. Я знаю, чѣмъ я рискую; меняназовутъобскурантомъ, а заслужить въ наше время это названіе почти то же самое, что было въ средніе вѣка прослыть еретикомъ и колдупоиъ. Я очень желаю сохранить за собой честное имя прогрессиста, но, разсчитывая на благоразуміе читателя,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4