295 сочпненія д. и. Писарева. 295 и только. Любопытно также послушать, какъ Карлъ Фохтъ бесѣдуетъ съ Рудольфомъ Вагнеромъ, чрезвычайно замѣчательнымъ физіологомъ и въ то же время еще болѣе замѣчательнымъ филиетеромъ. НоОуэнъ и Вагнеръ во всякомъслучаѣ превосходные изслѣдователи; они смотрятъ во всѣ глаза и сильно работаютъ мозгомъ, когда вопросъ не слишкомъ близко подходитъ къ ихъ сердечнымъсимнатіямъ. Напряженноевниманіе и размышленіе все-такимогутъ расшевелить п развить умъ настолько, что чувство самоуваженія сдѣлается понятнымъ п драгодѣнныыъ. А есть и второстепенные Оуэны и Вагнеры; во всѣхъ философскихъ и научныхълагеряхъ есть мародеры и паразиты, которые не только не создаютъ мыслей сами, но даже не передумываютъ чужихъ мыслей, а только затверживаютъ ихъ, чтобы потомъ разбавлять готовыя темы ушатамиводы и составлять такимъ образомъ статьи или книги. Этимъ людямъ чувство самоуваженія, разумѣется, останется навсегда неизвѣстнымъ. Мы видимъ такимъ образомъ, что мыслители всѣхъ школъ понимаютъ одинаково высшее и неотъемлемое благо человѣка; мы видимъкромѣ того, что это благо дѣйствительно доступно только тѣмъ изъ мыслителей, которые въ самомъ дѣлѣ работаютъ умомъ, а не тѣмъ, которые новторяютъ съ тупымъ уваженіемъ слѣпыхъ адептовъвеликія мысли учителей. Выводъ простъ и ясенъ. Не школа, не философскій догматъ, не буква системы, не истинадѣлаютъ человѣка существомъ разумнымъ, свободнымъ и счастливымъ. Его облагораживаетъ, его ведетъ къ наслаясденію только самостоятельная умственная дѣятельность, посвященная безкорыстному исканію истины и неподчиненнаярутиннымъимелочнымъивтересамъвседневнойжизни. Чѣмъ бы ни пробудили вы эту самостоятельную дѣятельность, чѣмъ бы вы низанимались— геометріей, филологіей, ботаникой, все равно— лишь бы только вы начали мыслить. Въ результатѣ все-таки получится расширеніе внутренняго міра, любовь къ этому міру, стремленіе очистить его отъ всякой грязи в, наконецъ, незамѣнимое счастье самоувая:енія. Значить, все-таки умъ дороже всего, или вѣрнѣе умъ—все. Я съ разныхъ сторонъ доказывалъ эту мысль и, можетъ быть, надоѣлъ читателю повтореніями, но вѣдь мысль то ужъ больно драгоцѣнная. Ничеговъ ней нѣтъ новаго, но еслибы только мы провели ее въ нашу жизнь, то мы всѣ могли бы быть очевь счастливымилюдьми. А то вѣдь мы всѣ куда какъ не далекоушли отъ тѣхъ карликовъ, отъ которыхъ совершенно отвлекло меня это длинное отступленіе. ГШ. По тѣмъ немногимъчертамъ, которыми я обрисовалъ карликовъ, читатель видитъ уже, что они вполнѣ заслуживаютъ свое названіе. Всѣ способности ихъ развиты довольно равномѣрно: у нихъ есть и умишко, и кое-какая волишка, и миніатюрная энергія, но все эточрезвычайно мелко и прилагается, конечно, только къ тѣмъ микроскопическимъцѣлямъ, которыя могутъ представиться въ ограниченномъи бѣдномъ мірѣ нашей вседневной жизни. Карликирадуются, огорчаются, приходятъ въ восторгъ, приходятъ въ негодованіе, борются съ искушеніями, одерживаютъ побѣды, терпятъ пораженія, влюбляются, женятся, спорятъ, горячатся, иптригуютъ, мирятся, словомъ—все дѣлаютъ точно настоящіелюди, а между тѣмъ ни одинъ настоящій человѣкъ не сумѣетъ имъ сочувствовать, потому что. это невозможно; ихъ радости, ихъ страданія, ихъ. волненія, искушенія, побѣды, страсти, споры и разсужденія —все это такъ ничтожно, такънеуловимо мелко, что только карликъ можетъихъ. понять, оцѣнить и принять къ сердцу. Типъ. карликовъ или, что то же, типъ практическихъ людей чрезвычайно раснространенъ п видоизмѣняется сообразно съ особенностямиразличныхъ слоевъ общества: этотъ типъ господствуетъ и торжествуетъ; онъ составляетъ себѣ. блестящія карьеры, наживаетъ большія деньги и самовластно распоряжается въ семеиствахъ; онъ дѣлаетъ всѣмъ окружающимъ людямъ много ненріятностей, а самъ не получаетъ отъ этого никакого удовольствія; онъ дѣятеленъ, но дѣятельность его похожа на бѣганіе бѣлки въ колесѣ. Литература наша давно уже относится къ. этому типу безъ всякой особенной нѣжности и давно уже осуждаетъ съ полнымъ единодушіемъ то воснитаніе палкой, которое вырабатываетъ и формируетъплотоядныхъкарликовъ. Одинътолько Гончаровъ поаселалъ возвести таиъ карлика въ перлъ созданія; вслѣдствіе этого онъ произвелъ на свѣтъ Петра Ивановича Адуева и Андрея Ивановича Штольца; но эта попытка во всѣхъ отношеніяхъ похожа на поползновеніе Гоголя представить идеальнаго помѣщика Костанясогло и идеальнаго откупщика Муразова. Типъ карликовъ, повидимому, уже не опасенъ для нашего сознанія; онъ не прелыцаетъ насъ больше, и отвращеніе къ этому типузаставляете дая:е нашу литературуи критику бросаться въ противоположную крайность, отъ которой также не мѣшаетъ поостеречься; не умѣя остановиться на чистомъотрицаніи карликовъ, наши писатели стараются противопоставитьторжествующей силѣ угнетенную невинность; они хотятъ доказать, что торжествующая сила нехороша, а угнетенная невинность, напротивъ того, прекрасна; въ этомъ они ошибаются: и сила глупа,, и невинность глупа, и только отъ того, что онѣ обѣ глупы, сила стремится угнетать, а невинность погружаетсявъ тупое терпѣпіе; свѣту нѣтъ, и оттого люди, не видя и не понимая.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4