283 СОЧИНЕНІЯ Д. П. ПИСАРЕВА. 284 на-то подходить, да мѣрка-то никудане годится, и всѣ основанія, па которыхъ стоить этамѣрка, тоже никуда не годятся; все это должно быть совершенно передѣлано, п хотя, разумѣется, я не справлюсь одннъ съ этой задачей, однако лепту свою внесу. Мы до сихъ поръ при оцѣнкѣ явленій нравственнагоміра ходимъощуаью и дѣйствуемънаугадъ; по привычкѣ ыы знаемъ, чтотакое грѣхъ; по уложенію о наказаніяхъ мы знаемъ, что такое престушіеніе; но когда намъ приходится оріентироваться въ безконечныхъ лѣсахъ тѣхъ явленій, которыя не составляютъ ни грѣха, ни преступленія, когда намъприходитсяразсматривать, напримѣръ, качествачеловѣческой природы, составляющія задатки и основанія будущихъ поступковъ, тогда мы идемъ всѣ вразсыпную и аукаемся изъ разныхъ угловъ этой дубравы, т. е. сообщаемъдругъ другунашиличныевкусы, которые чрезвычайнорѣдко могутъимѣть какойнибудь общій интересъ. Каждое человѣческое свойство ииѣетъ на всѣхъ языкахъ по крайней мѣрѣ по два названія, изъ которыхъ одно порицательное, а другое хвалительное,—скупость и бережливость, трусость и осторожность, жестокость и твердость, глупость и невинность, вранье и поэзія, дряблость и нѣжность, взбалмошностьи страстность, и такъ далѣе до безконечностп. У каждаго отдѣльнаго человѣка есть въ отношеніи къ нравственнымъкачествамъсвой особенный лексиконъ, который почтиникогда не сходится вполнѣ съ лексиконами другихъ людей. Когда вы, напримѣръ, одного человѣка называете благородвымъ энтузіастомъ, а другого безумнымъ фанатикомъ, то вы сами, конечно, понимаетевяолнѣ, что вы хотите сказать, но другіе люди понимаютъвасъ только приблизительно, а иногда могутъ и совсѣмъ не понимать. Есть вѣдь такіе озорники, для которыхъ коммунистъ Бабефъ былъ благороднымъ энтузіастомъ, но зато «сть и такіе мудрецы, которые австрійскаго министра Шмерлинганазовутъбезумнымъфанатикомъ. И тѣ, и другіе будутъупотреблять одни и тѣ же слова, п тѣми лее самыми словами будутъ пользоваться всѣ люди безчисленныхъпромежуточныхъ оттѣнковъ. Какъ вы тутъ поступите, чтобы отрыть живое явленіе изъ-подъ груды набросанныхъсловъ, которыя на языкѣ каждаго отдѣльнаго человѣка имѣютъ свой особенный смыслъ? Что такое благородный энтузіазмъ? Что такоебезумныйфанатикъ? Это пустые звуки, не соотвѣтствующіе никакомуопредѣленному представленію. Эти звуки выражаютъ отношеніе говорящаго лицакъ неизвѣстному предмету, который остается совершенно неизвѣстнымъ во .все время разговора и послѣ его окончанія. Чтобы узнать, что за человѣкъ былъ коммунистъ Бабефъ и что за человѣкъ Шмерлингъ, надо, разумѣется, отодвинуть въ сторону всѣ приговоры, произнесенные надъ этими двумя личностями различнымилюдьми, выражавшимивъ этомъслучаѣ свои личные вкусыи свои политическія симпатіи. Надо взять сырые факты во всей ихъ сырости, и чѣмъ они сырѣе, чѣмъ меньше они замаскированыхвалительными или порицательнымисловами, тѣмъ больше мы имѣемъ шансовъ уловить и понять живое явленіе, а небезцвѣтную фразу. Такъ поступаетъ мыслящій историкъ. Если онъ, располагая обширными свѣдѣніями, будетъизбѣгать увлеченія фразами, еслионъ къ человѣку и ко всѣмъ отраслямъего дѣятельностп будетъ относиться не какъ патріотъ, не какъ либералъ, не какъ энтузіастъ, не какъ эстетикъ, а просто какъ натуралистъ, то онъ навѣрное сумѣетъ дать опредѣленные и объективные отвѣтына многіе вопросы, рѣшавшіеся обыкновеннокрасивымъволненіемъвозвышенныхъчувствъ. Обиды для человѣческаго достоинства тутъ не произойдетъ никакой, а польза будетъ большая, потому что вмѣсто ста возовъ вранья получится одна горсть настоящаго знанія. А одна остроумная поговорка утверждаетъ совершенно справедливо, чтолучше получить маленькій деревянный домъ, чѣмъ большую каменную болѣзнь. Г. Мыслящій историкътрудитсяи размышляетъ, конечно, не для того, чтобы приклеить тотъ или другой ярлыкъ къ тому или другому историческому имени. Стоить ли въ самомъ дѣлѣ тратить трудь и время для того, чтобы съ полнымь убѣжденіемь назвать Сидора мошенникомь, а Филимона добродѣтельнымь отцомь семейства? Историческія личностилюбопытны только, какъ крупные образчики нашей породы, очень удобные для изученія и очень способные служить матеріалами для общихъ выводовь антропологіи. Разсматривал ихъ дѣ^тельность, измѣряя ихъ вліяніе на современниковъ, изучаятѣ обстоятельства, которыя помогали илимѣшали исполненію ихъ намѣреній, мы изъ множества отдѣльныхъ и разнообразныхь фактовъ выводимъ неопровержимыя заключенія объ общихъ свойствахъчеловѣческой природы, о степени ея измѣняемости, о вліяніи климатическихь и бытовыгь условій, о различныхъ проявленіяхь національныхь характеровь, о зарожденіи и распространеніи идейи вѣрованій, и, наконецъ, что всего важнѣе, мы подходимь къ рѣшенію того вопроса, который въ послѣднее время блистательнымъобразомьпоставильзнаменитыйБокль. Воть вь чемь состоить этоть вопросъ: какая силаиликакой элементъслужитьоснованіемь и важнѣйшимъ двигателемь человѣческаго прогресса?Бокль отвѣчаеть наэтотъвопросъ просто и рѣшительно. Онъ говорить: чѣмъ больше реальныхъ знаній, тѣмь сильнѣе прогрессъ; чѣмь больше человѣкъ изучаеть видимыя явленія и чѣмъ меньше онъ предается фантазіямъ, тѣмъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4