11 СОЧННЕЕІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 12 ряли въ моихъ глазахъ ни одного процента пзъ своей неизмѣримой цѣвы, несмотря на осдѣпительную блистательность «ихъ благородій». — Впрочемъ, любовь ноя къ университету была чувствомъ совершенно платоническимъ и даже нантеистическимъ; я любилъ университетъ и студенчество, какъ какое-то отдѣльное мірозданіе, а зналъ я это мірозданіе еще гораздо меньше, чѣмъ Данте свою Беатриче. Кромѣ того, любя этотъ міръ въ его совокупности, я не чувствовалъ никакого особеннаго влеченія къ тому или другому кругу наукъ; а такое влеченіе ненремѣнно надо было почувствовать, потому что быть студептомъ вообще—такъ же невозможно, какъ быть нтицей иди рыбой. Надо быть курицей, грачомъ,ястребомъ,окунемъ, щукой или карасемъ, а поступая въ университетъ, надо неиремѣнно сдѣлаться студентомъ того или другого факультета. Это я зналъ, и потому, полюбовавшись на синеву воротника и на блескъ золоченаго эфеса шпаги, я въ одно мгновеніе ока пропзвелъ въумѣ своемъинспекторскій смотръ представлявшимсямнѣ факультетамъ. По математическому не пойду, потому что математику ненавижу и въ жизни своей не возьму больше въ руки ни одного математическаго сочиненія (читатель впдѣлъ выше причины суровыхъ отношеніи моихъ къ этому циклу наукъ); по естественному то же не пойду, потому что и тамъ есть кусочекъ математики, да и физика почти то же самое, что математика; юридическій факультета сухъ(эторѣшеніе можетъ показаться довольно отважнымъ, тѣмъ болѣе, что я тогда ещевъ глаза не видалъ ни одного юридическаго сочиненія, —но я уже замѣтилъ прежде, что мы часто мыслимъ афоризмами: такъ случилось и со мною); въ камеральномъ факультетѣ нѣтъ никакой основательности (вотъ вамъ еще афоризмъ, который ничѣмъ не хуже предыдущаго). Управившись такимъ образомъ съ четырьмя факультетами, я увидалъ, что передо мною остаются въ ожиданіи только два: историко-филологическій и восточный (медицинскаго не было вътомъ университетѣ, въ который я собирался поступить). Развѣ на восточный,., Поѣхать при посольствѣ въ Турцію или въ Персію... жениться на азіатской красавицѣ... привести ее въ Петербургъ и посадить въ національномъ костюмѣ въ ложу, въ бель-этажѣ, въ итальянской оперѣ... Это, впрочемъ, пустяки... А вотъ что: вѣдь на восточномъ придется осиливать нѣсколько грамматикъ, которыя, пожалуй, будутъ похуже греческой... Ну, и Богъ съ нимъ! —значить, на филологическій. На томъ и покончилось размышленіе. Г. Читатель, конечно, согласится со мною (не изъ одной только вѣжливости), что профессорамъ филологическаго факультета доставалось на долю въ моей особѣ настоящее сокровище. Я говорю не шутя. Подумайте: я былъ юнъ, понятливъ и совершенно нетронута. Имъ предстояло разработать дѣвственное поле; они могли обсѣменить меня всякимъ добромъ, возжечь во мнѣ всякія благородныя искры, вдунуть въ мое здоровое тѣло именно такуюмысль и такую душу, которая наиболѣе приходилась имъ по вкусу. Бсѣ эти обсѣмененія, возжиганія и вдуванія я принялъ бы съ благоговѣйнымъ восторгомъ, съ пламенной благодарностью, съ фанатическимъ увлеченіемъ новопосвященнаго адепта. Вмѣстѣ со мною поступили въ университета личности всякагоразбора: были совершенные олухи, оставшіеся вѣрными своей природѣ вплоть до выходаизъ университета; были молодые фаты, уже испорченные великосвѣтскимъ элементомъ; были юноши себѣ на умѣ; были юноши тупосерьезные; были добрые ребята; были просто терпѣливые ослы; были, наконецъ, оченьумные, —но навѣрное ни одинъ изъ всѣхъ этихъ юношей не соединялъ въ себѣ въ большей степени, чѣмъ я, тѣ два качества, которыя ирофессоръ, любящій свое дѣло, долженъ считать въ своемъ слушателѣ истинной драгоцѣнностью. Эти два качества—способность къ развитію и совершенная неразвитость—составляли все мое умственное достояніе въ то время, когда я вошелъ подъ священные своды храма наукъ. Благодаря этимъ качествамъ, каждый профессоръ могъ быть въотношеніи ко мнѣ Христофоромъ Еолумбомъ; онъ могъ открыть меня, водрузить въ меня свое знамя и обратить меня въ своюколонію, какъземлю незаселеннуюи никому ненринадлежащую. Новая колонія обрадовалась бы несказанно и по первому востребованію въ неслыханномъизобиліи стала бы производить рѣпу, хабакъ, сахарный тростникъ или хлопчатую бумагу, смотря по тому, какія сѣмена вздумалъ бы отважный мореплаватель довѣрить ея нераспаханнымъ нѣдрамъ. Мало того, видя, что Колумбынепристаютъ къ ея гостепріимнымъ берегамъ, колонія сама преодолѣла своюробость и отправилась искать себѣ завоевателейи цивплизаторовъ; повторилась исторія новгородскихъ славянъ и варяго-руссовъ. Но все это мы еще увидимъ. Попавши въ общество студентовъ-филологовъ,я впервые услышалъ такія вещи, которыя заставили менязадуматься. Трое или четверо изъ нихъ ужеотмежевалисебѣ ту или другую науку для спеціальныхъ занятій; другіе говорили, что выборъ ихъ еще не установился, но что вотъ они читаютъ то и то, и при этомъ размышляюта такъ и такъ. Говорили объ исторической критикѣ, объ объективномъ творчествѣ, объ основѣ миѳовъ, объ отраженіи идей въ языкѣ, о гриммовскомъ методѣ, о міросозерцаніи народныхъ пѣсенъ; ухитрялись даже спорить къужасу моему, разсуждали о тѣхъ критическихъ и ученыхъ статьяхъ въ журналахъ, которыя были мнѣ недоступны, какъ полярные льды; произно-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4