■251 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 252 разеказчика и неистощимаго балагура заело- убѣжденіи и ведетъ себя часто совершенно ляегь отъ насъ темную и трагическую сторону «безчинпо, неблагопристойно и невѣжливо»; живыхъ явленій; мы сиѣемся п склоняемъ го- скандалы производитъ на каждомъ шагу, и лову на подушку и тихо засыпаемъ съ дѣтской упреки въ обскурантизмѣ сыплятся на него со улыбкой на губахъ. Воть тутъ мы и можемъ всѣхъ сторонъ; онъ не развитъ и не образованъ пзмѣрить громадное разстояніе, отдѣляющее лю- и вполнѣ заслуживаетъ эти упреки своейгрубой дей, дѣйствительно чувствующихъ, отъ тѣхъ безтактностыо. Но вотъ что любопытно замѣтить. людей, которые служатъ съ безукоризненнымъ Щедрину какъ дѣйствительно статскій прогресусердіемъ чистому искусству. Сравните, напри- систъ, долженъ очевидно осуждать нашу родимѣръ, Писемскаго съ Щедринымъ. Щедринъ— мую безалаберщину гораздо строже и сознательнисатель, пріятный во всѣхъ отношеніяхъ; онъ нѣе, чѣмъ Писемскій, котораго образъ мыслей любить стоять въ первомъ ряду нрогрессистовъ, загроможденъ предразсудками, противорѣчіями п •сегодня съ <Русскимъ Вѣстнпкомъ», завтра съ разлагающимися остатками котошихинской ста- «Совремепникомъ», послѣ-завтра еще съ кѣмъ- рины. Между тѣмъ на повѣрку выходитъ, что нибудь, но непремѣнно въ первомъ ряду, для произведенія Писемскаго каждому не предубѣжтого, чтобы удерживать за собой это лестное по- денному читателю внушаютъ гораздо болѣе ложеніе, онъ осторожно производитъ въ своихъ осмысленной ненависти и серьезнаго отвращеубѣжденіяхъ разныя маленькія передвиженія, нія къ безобразію нашей жизни, чѣмъ сатиры яриводящія незамѣтнымъ образомъ къ полному и разсказы Щедрина. Критикъ «Современника) повороту налѣво кругомъ. Въ концѣ пятидеся- въ ноябрьской книжкѣ 1863 года, разбирая тыхъ годовъ Щедринъ своимъ отрицаніемъ со- «Горькую Судьбину» Писемскаго, жалуется на ■оружалъ фигуру идеальнаго чиновника Нади- то, что произведенія этого писателя произвомова; но но свойственной ему осторозкности, дятъ невыносимо тяжелое впечатлѣніе и застаіівторъ «Губернскихъ очерковъ» не произнесъ вляютъ читателя испытывать чувство нестервъ этомъ направленіп послѣдняго слова; это пимой духоты; причину этого обстоятельства слово, какъ извѣстно, было произнесено графомъ критикъ ищетъ въ томъ, что у Писемскаго нѣтъ ■Соллогубомъ, котораго наши добрые соотече- идеала; объясненіе это кажется мнѣ довольно ственники сначала на рукахъ носили, а потомъ, страннымъ; жалоба также очень оригинальная, разумѣется, осмѣяли. Когда великосвѣтскій ли- Проще было бы сообразить, что романъ или дратераторъ такимъ образомъ опростоволосился, ма даютъ читателю тѣ же впечатлѣнія, какія когда идеальный чиновникъ былъ доведенъ до дала автору сама жизнь. Вѣроятно «Современпослѣднихъ границъ картонности трудами чув- никъ> не рѣшится отвергать прпсутствіе духоты ствительныхъ писателей, подобныхъ Львову, въ нашей жизни, а если она существуетъ въ тогда Щедринъ, счастливо выбравшійся изъ жизни, то я ае вижу резона, зачѣмъ ее выкуэтого кораблекрушепія, тотчасъ началъ расти- ривать изъ романовъ и драмъ. Писемскому душно рать въ порошокъ фигуру Надимова, и притомъ и больно, когда онъ берется за перо, и оттого растирать ее тѣмъ же самымъ отрицаніемъ, ко- каждый фактъ, изображаемый имъ, бьетъ читорымъ онъ ее соорудилъ. Изъ тона Каткова тателя, какъ обухомъ по головѣ, а совокупонъ перешелъ въ тонъ Добролюбова. Держась ность картины потрясаетъ всюнервную систему постоянно хорошаго общества, то есть общества читателя неотразимымъ впечатлѣніемъ ужасаюпрогрессистовъ, Шедринъ постоянно велъ себя щей дѣйствительности. А тамъ ужъ ваше дѣло «чинно, благопристойно и вѣжливо», соблюдая осмысливать себѣ испытанное ощущеніе и оты- «чистоту и опрятность въ одеждѣ>, то-есть онъ скивать причины той духоты и того мрака, коникогда не огорчалъ своихъ товарищей по про- торые охватили васъво время чтенія. Авторъ грессу какой-нибудь рѣзкой выходкой, хотя слу- заставилъ вас^ прочувствовать то, чт5 онъ чувчалось нерѣдко, что онъ не попадалъ въ таі^тъ ствуетъсамъ, и вы можете быть на него въ прелюдей, къ образу мыслей которыхъ онъ при- тензіи только вътомъ случаѣ, есливыполагаете, страивался сбоку. Формулярный списокъ что наша жизнь свѣтла, прекрасна и богата разЩедрина, какъ литератора, совершенно чисть; умными наслаждепіямп, доступными для каждой литературная служба его безпорочна; служилъ человѣческой личности. Если же вы этого не въ «Русскомъ Вѣстникѣ», служитъ теперь въ думаете, тогда вы должны согласиться, что ро- <Современникѣ»; удовлетворялъ прежде однимъ маны и новѣсти непріятнаго обскуранта Писемтребованіямъ, теперь такъжехорошо и отчетливо скаго дѣйствуютъ на общественное сознаніе удовлетворяетъ другимъ; ни тогда, ни теперь сильнѣе и живительнѣе, чѣмъ сатиры и разсказы онъ не произвелъ такого скандала, который бы пріятнаго во всѣхъ отношеніяхъи прогрессивнаго изумилъ читателей и привелъ въ негодованіе Щедрина. Когда Писемскій начинаетъ разеулучшихъ представителей нашего общественнаго ждать, тогда хоть святыхъ вонъ неси, но когда сознанія. Писемскаго, нанротивъ того, нельзя опъ даетъ сырые матеріалы, тогда читателю назвать даже просто пріятнымъ писателемъ; приходится задумываться надъ нимъ очень глусходится онъ съ людьми самыхъ сомпительныхъ боко. Щедринъ, нанротивъ того, очепь отчет-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4