235 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 236 но еамъ Іюдовикъ, смотря по оеобенностямъ своего характера и умственнаго развитія, могъ примкнуть къ той или другой сторонѣ; если бы онъ примкнулъ къ партіи будущаго вмѣсто того, чтобы присоединиться къ партіи прошедшаго, тогда его личная судьба во многомъ бы измѣнилась, и внѣшвія формы французской революціи также испытали бы многія измѣненія, но прочные результаты всего движенія оказались бы совершенно такими же, какими мы ихъ видимъ теперь. Читатель вѣроятно знаетъ уже, что прочными результатами я называю въэтомъ случаѣ экономическія и соціальныя преобразованія. Націопальное собраніе,по своимъ отношеніямъ къ массѣ народа, было заранѣе осуждено на бездѣйствіе. Съ одной стороны, оно не могло принять рѣшптельную иниціатнву и объявить престолъ вакантнымъ: съдругой стороны, если быоно захотѣло защищать и прикрыть Людовика XVI своимъ авторитетомъ, защита эта оказалась бы очень недостаточною, потому что авторитета собранія былъ уже въ значительной степениподорванъ. При началѣ своихъ засѣданій націопальное собраніе было составлено на половину изъ депутатовъ отъ дворянства и отъ духовенства. Ѳти депутаты, которыхъ народъ не хотѣлъ и не могъ считать своими представителями, составили правую сторону собранія и почти всѣ держали себя во все время засѣданій, какъ явные враги революціи и какъ безусловные приверженцы стараго порядка. Многіе изъ этихъ депутатовъ уѣхали за границу, когда эмиграція стала усиливаться и вошла въ моду. Когда дворянство и духовенство были уничтожены, какъ отдѣльныя сословія, тогда депутаты отъ этихъ несуществующихъ сословій очевидно потеряли всякій смыслъ и превратились въ ходячій анахронизмъ. Несмотря на это, анахронизмъ продолжалъ засѣдать въ собраніи, произносить рѣчп и подавать голоса. Въ половинѣ 1791 г. правая сторона собранія состояла еще изъ трехеотъ человѣкъ, которые, производя много шума, заявляяторжественныепротестыи безпристраствѣйшимъ образомъ балансируя между различными оттѣнками центральной партіи и лѣвой стороны, развлекали силы собранія и отнимали у него возможность дѣйствовать рѣпштельно. Впрочемъ центръ и лѣвая сторона сами по себѣ находились въ постоянномъ колебаніи. Если они боялись эмигрантовъ и чистыхъ роялистовъ, которые до того времени были ихъ постоянными врагами, то еще сильнѣе боялись они чпстыхъ демократовъ и революціонеровъ, которые до того времени были ихъ постоянными союзниками. Чтобы сдержать въ границахъ благопристойности этихъ опасныхъ союзниковъ,они готовыбыли пойти на мировую сдѣлку съ своими врагами, но враги ни на какую сдѣлку не поддавались, пмѣя въ виду соблазнительную надежду, что революція погибнетъ въ ближайшемъ будущемъ отъ собственвыхъ своихъ ошибокъ и увлеченій. Конституціонная партія, сжатая такимъ образомъ между слишкомъ извѣстными людьми прошедшаго и страшными по своей неизвѣстноети силами будущаго, чувствовала шаткость своего положенія, но вмѣстѣ съ тѣмъ сохраняла за собой численный перевѣсъ въ національномъ собраніи. Отъ нея зависѣло рѣшить вонросъ: какъ выпутать короля и собраніе изънепріятныіъ послѣдствій вареннской исторіи? При рѣшеніи этоговопроса, она, конечно, постаралась сохранить золотую середину и устроила дѣло такъ, что не удовлетворила ни роялистовъ, ни революціонеровъ. Роялисты смотрѣли на вареннское дѣло, какъ на законный протестъ угнетеннаго короля противъ посягательствъ зазнавшихся подданныхъ; въ этомъ дѣлѣ для нихъ не могло быть и рѣчи о преслѣдованіи и наказаніи виновныхъ; виновными они считали только тѣхъ людей, которыхъ неслыханная дерзость понудила короля искать себѣ безопасности ввѣ Парижа и можетъ быть внѣ Франціи; для роялистовъ эмиграція прпнцевъ и дворянствабыла дѣломъ совершенно законнымъ, и такъ какъ король, по ихъ мыѣнію, былъ первымъ принцемъ и первымъ дворяниномъ во Франціи, то онъ также могъ эмигрировать, если находилъ это удобнымъ для сохраненія своего достоинства и необходимымъ для своей личной безопасности. Но гдѣ король, тамъ и отечество,—говорили далѣе роялисты; поэтому всѣ честные французы, не желающіе оставить свое отечество, должны слѣдовать за королемъ на край свѣта; слѣдовательно, генералъ Булье, приготовившій бѣгство короля, и офицеры, отправившіеся въ путь вмѣстѣ съ королемъ, оказываются лучшими патріотами во всей Франціи в достойны полнаго уваженія со стороны всѣхъ благомыслящихъ гражданъ. Такъ думали роялисты, хотя, конечно, на трибунѣ національнаго собранія они уже не могли высказываться вполнѣ откровенно; общество ХУІІІ вѣка было уже слишкомъ развращено для того, чтобы понимать идеи ицѣнить чувствавременъ Людовика ХІТ, Генриха ІУ и Франциска I. На трибунѣ эти тенденціи выражались осторожпо и уклончиво,съ различными примѣненіями къ языку и понятіямъ испорченной эпохи. Но во всякомъ случаѣ у роялистовъ былъ свойвзглядъ на вещи очень опредѣленный и вполнѣ послѣдовательный, т. е. виолнѣ вѣрный основной идеѣ. У революціонеровъ былъ также свой взглядъ, не менѣе опредѣленный инемевѣе послѣдовательнып. Они думали и говорили, что король и всѣ соучастники вареннской экспедиціи виновнывъ измѣнѣ противънаціи; короля слѣдуетъ объявить лишеннымъ престола, а всѣхъ осгальныхъ предать суду и наказать по всей строгости законовъ. Конституціоналисты попались въ тиски междуэтими двумяпротивоположными взглядами;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4