231 СОЧННЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 232 ственныхъ дѣятелей того времени составляла неприкосновенный догматъ политическаго вѣроисповѣданія. Та мысль, что республиканское правленіе годится только для отдѣльныхъ городовъ и мелкихъ областей, находилась тогда въ общемъ ходу и считалась неопровержимой истиной, не требующей доказательствъ. Ввести республиканское правленіе во Францію значило бы превратить ее въфедерацію^ состоящуюизъ множества отдѣльныхъ мелкихъ республикъ; о федераціи такого рода никто не хотѣлъ слышать, потому что привилегіи отдѣльныхъ провинцій только что были уничтожены, внутреннія заставы и таможни были сняты и отмѣнены, единство было основано, и все, чтомогло мѣшать укрѣпленію этого единства и водворенію сильнойцентрализаціи, казалось всѣмъ тогдашнимъ публицистамъ тяжелымъ преступленіемъ противъ націи и отечества. Ни Робеспьеръ, ни Дантонъ, ни Маратъ, никто изъ тѣхъ людей, которыхъ считаютъ обыкновенно опаснѣйшими демократами и злѣйшими революціонерами, не заикались о республикѣ въ теченіе 1789 и 1790 г. Одинъ толькоДемуленъ написалъ въ то время политическій памфлетъ съ республиканскими тенденціями, но Демуленъ въ началѣ революціи такъ часто кидался изъ стороны въсторону, отъ Лафайета къ Робеспьеру, отъ Мирабо къ Дантону, что всѣ партіи считали его талантливымъ и остроумпымъ повѣсой, котораго съ удовольствіемъ можно читать и слушать, но на котораго не стоитъ обращать вниманія въ серьезномъдѣлѣ. Республикапскій памфлетъ Демулена остался безъ вліянія, и то же самое произошло быдалее въ томъслучаѣ,если бы вмѣсто Демулена заговорилъ въ то время о республикѣ какой-нибудьсильный предводитель политической партіи. Республиканцы, конечно, существовали и тогда; но одни молчали, другіе притворялись приверженцами конституціи; всѣ считали себя мечтателями, далеко опередившими свой вѣкъ; всѣ были увѣрены въ неспособности французскаго народа къ самоуправлевію п всѣ любили восхищатьсяантичными доблестямигрековъ и римлянъ, которые были извѣстны тогдашнему обществу по трагедіямъ Корнеля и Расина, да еще по жпзнеописаніямъ Плутарха и Корнелія Непота, переведенныхъ на французскій языкъ. Всѣ эти безвредиыя занятія тогдашнихъ республиканцевъ могли быпродолжатьсявътеченіе неопредѣлимо-долгаго времени и могли бы кончиться пичѣмъ, могли бы не дойти до свѣдѣнія французскаго народа, если бы только представитель и защитники стараго порядка имѣли возможность удержатьсяотъ дальнѣйшихъ ошибокъ. Но обстоятельства были расположены такимъ образомъ, что каждое дѣйствіе Людовика ХТІ превращалось въ ошибку п, подрывая монархію, закладывало основанія будущей республики. Когда но городамъ и селаиъ королевства разнесся слухъ, что король попробовалъ убѣжать за границу, тогда по всей Франціи произошелъ такой единодушный взрывъ народнаго негодованія, что послѣ этого взрыва всякое примиреніемежду королемъ и народомъ сдѣлалось невозможнымъ. Король дѣйствуетъ заодно съиностранцами? Король дѣиствуетъ заодно съ эмигрантами! Эти двѣ мысли были безеильны и безвредны, пока онѣ встрѣчались только на столбцахъ демократическихъ газетъ и въ декламаціяхъ яростныхъ ораторовъ^ но когда каждый горожанинъ, каждый мужикъ и каждый поденщикъ самъ додумалсядо этихъ двухъмыслей, самъ разобралъ ихъ значеніе, самъ взволновался ихъ возможными послѣдствіями и, наконецъ, самъ громко произнесъ ихъ съ полнымъ убѣжденіемъ, тогда эти двѣ мысли разорвали всякую связь между королемъ и народомъ и съ неудерасимой силой бросили всю массународа въ руки крайней демократической п республиканской партіи, которая тотчасъ ободрилась, отложила въ сторону Плутарха и Корнелія Непота и съ восхищепіемъ принялась хозяйничать въ дѣлахъ современной дѣйствительности. Король дѣйствуетъ заодно съ иностранцами, думалъ народъ, услышавъ о поѣздкѣ въ Вареннъ, —стало-быть, онъ продаетъ иностранцамъ честь и благосостояніе Франціи; онъ хочетъ привести во Францію нѣмецкія арміи, онъ хочетъ выжечьгорода и села, вытоптать поля, обломать винограднийи, опустошитьцѣлыя провинціиголодомъ и моровой язвой. Король дѣйствуетъ заодно съ эмигрантами, разеуждали всѣ классы народа, воспользовавшіеся различными выгодами революціи. Въ теченіе своей двухлѣтней дѣятельностиреволюція пустила въ народнуюжизнь такіе глубокіе корни, произвела такія радикальныя и разнообразныяизмѣненія во всѣхъмеждучеловѣческихъ отношеніяхъ и заинтересовала въ свою пользу такое неизмѣримое большинство французекихъ гражданъ, что, при первомъ намекѣ на возмояшость реакціи, вся Франція снизу и доверху, отъ одной границы до другой, встрепенулась отъ ужаса и негодованія. Въ это время революція была уже пепобѣдимо сильна, именно потому, что она успѣла уже дать всѣмъ классамъ народаосязательныядоказательства своего существованія и своей дѣятельности. Пока революція была чистой идеей, отвлеченнымъ приговоромъ мыслителей надъ существующими бытовыми формами, до тѣхъ поръ ее можно было задержать, отсрочить или поворотить назадъ; но когда она пролоясила себѣ дорогу въ міръ матеріальныхт. интересовъ, когда она передѣлала по-своему весь строй экономическихъ отношеній, тогда возвращеніе стараго порядка вещей сдѣлалось совершенно невозможнымъ. Тогда дѣло революціи стали защищать не одни мыслители, писатели, ораторы и утописты; вмѣстѣ съ идеологами поднялись за общее дѣло и городскіе собственники, и крестьяне, и солдаты, и ремесленники. Всѣ неопредѣленныя декламаціи объ австрійскомъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4