205 ПСТОРИЧЕСКІЕ ЭСКИЗЫ. 206 женіе въ курсѣ ассигнацій было жестокимъ и разорительныыъ ударомъ для государственнаго казначейства; при каждомъ такомъ положеніи оно теряло мвлліоны; вознаградить эту потерю можно было только новымъ выпускомъ ассигнацій, а новый выпускъ неизбѣжно велъ за собой новое пониженіе, новую потерю, опять новый выпускъ, и т. д. до безконечности, въ родѣтого, какъ въ періодической дроби первая цифра періода неизбѣйСно ведетъ за собой всѣ остальныя. Искреннимъ друзьямъ революціи слѣдовало желать, чтобы ассигнаціи возвышались въ цѣнѣ п сравнялись бы наконецъсъ звонкой монетой, потому что только при этоиъ условіи могли поправиться государственныефинансы, составляющіе важнѣйшую опору возникшаго общественнаго зданія. Но послѣ продажи церковныхъ имуществъоказалось, что у многихъискреннихъ друзей революціи частный экономвческій интересъ совершенно расходится съ общимъ политическпмъ, и что при этомъ разладѣ между интересами близорукое стремленіе къ личной выгодѣ удерживаетъ рѣшительный перевѣсъ надъ дальновидной политическойтенденціей. Покупатели церковныхъ имуществъ изъ чувства личнаго самосохрапенія должны были всѣми силамизащищать дѣло революціи, потому что всякая реакція непремѣнно возстановилабы старое устройство церкви, отобрала бы назадъвсѣ проданныя помѣстья п быть можетъ, уничтожая совершившуюся продажу, не возвратила бы даже покупателямъзаплаченныхъденегъ на томъ осноканіи, что покупать церковныя земли свойственно только нечестивымъ негодяямъ, которые должны быть наказаныза свою революціонную безнравственность. Это вѣроятіе не было упущено изъ вида покупателями, которые вообще ожидали отъ всякой реакціи еще гораздо больше ужасовъ и нелѣпостей, чѣмъ сколько она могла натворить въ дѣйствительности. Такимъ образомъ не только всѣ спмпатіп покупателейбыли на сторонѣ революціи, но даже и правильное пониманіе собственныхъ выгодъ обязывало ихъ поддерживать горячо и добросовѣстно общее дѣло всего французскаго народа. Они были искренними друзьями революціи, но, подобно многимъ искреннимъдрузьямъ, они при случаѣ, по простой или по практической смѣтлпвостп, были вовсе не прочь попользоваться на счетъ возлюбленнаго друга и съ болыпимъ удовольствіемъ наносили громадные убытки государственнымъ финансамъ, чтобы увеличить свое частноеблагосостояпіе копѣечной поясивой. Такъ какъ правительство принимало въ уплату ассигнаціи по нарицательнойцѣнѣ, то покупателюимуществъ было очень выгодно, чтобы ассигнаціи понижались; при понижении курса, покупатель имуществъ могъ пріобрѣсти ассигнаціи дешево, отдать ихъ правительству не по своей цѣнѣ, а по нарицательной, получить такимъ образомъ приличный барышъ и оставить за собой имѣніе за половинную цѣну. Но покупателейбыло очень много; лселанія ихъ всѣ клонились къ тому, чтобы понизить курсъ ассигнацій; въ числѣ покупателей были такіе ловкіе люди, которые, не ограничиваясь одними желаніями, умѣли и старались дѣйствовать въ этомъ панравленіп; усилія однихъ и желанія другихъ оказывали чувствительноедавленіе на общественноемнѣніе, и ассигнаціи падали, и казначейство теряло милліоны, и тревога распространяласьвъ обществѣ, и бирж-евая игра окончательно сбивала сътолку все населеніе французскаго королевства, начиная отъ банкира, властвующаго на биржѣ, и кончая сельскимъ пролетаріемъ, для котораго удачная спекуляція воплощалась въ лишней луковицѣ, прибавленной къ обѣду. При такомъ положеніи дѣлъ продажа церковныхъ имуществъне могла принестичувствительной пользы классу безземельныхъ крестьянъ. Эти люди, привыкшіе смотрѣть напоземельную собственность, какъ на магическій талисманъ, открывающій доступъ ко всѣмъ благамъи наслаждепіямъ жизни, сталинапрягатьвсѣ усилія, чтобы пріобрѣсти себѣ при продажѣ уголокъ земли. Уступая ихъ пламеннымъжеланіямъ, муниципалитетыкрошили помѣстья намельчайшіе участки и дѣлали это тѣмъ охотнѣе, что такая мелочная продажа давала въ общей суммѣ самыя значительныявыгоды, далекопревыіпающія тотъ результата, котораго можно было бы ожидать отъ продажи гуртомъ. Крестьянебыли также въ восторгѣ и, стремясь къ великому званію собственниковъ, обирали себя до последнейнитки, чтобы внеститребуемыйзадатокъ. А потомъ? Потомъ крестьянинъоказывался самъдругъ съземлей, безъ орудій, безъ рабочагоскота, безъденегъ и даже иногда безъ хозяйственныхъ построекъ, потому что муниципалитеты крошили участки безъ милосердія, и въ одаѣ руки продавалиусадьбу съ огородомъ, а въ другія —кусокъ полевой земли. Могло ли изъ всего этого произойти въ ближайшемъ будущемъ какое-нибудь дѣйствительное улучшеніе въ матеріальномъ благосостояніи французскихъпоселяпъ? Не обладая особой дальновидностью, можно было предвидѣть и предсказать заранѣе, что пролетаріи, ухлопавшіе свою послѣднюю копѣйку на уплату задатка, не получать отъ своей возлюбленной собственности никакого удовольствія, и ни за что не пріобрѣтутъ въ ближайшемъ будущемъ тѣхъ утонченныхъ инстинктовъконсерватизма, которыми кроткій собственникъотличаетсяотъ буйнаго коммуниста. Надежды національнаго собранія на продажу церковныхъ имуществъ, какъ па средство поправить финансы и умиротворитьбезземельныхъ крестьянъ, не осуществились; желаніе остановить революціонное движеніе оказалось неисполнимымъ; стремленіе успокоить народъ и утвер-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4