203 СОЧИНЕНІЯ Д. И. ПИСАРЕВА. 204 лріобрѣтевіе земель доступнымъ для простыхъ и бѣдныхълюдей. Покупателей дѣйствительво явилось очень много, такъ что въ концѣ сентября 1791 года цѣвность проданныхъ имуществъ доходила уже до 964 милліоновъ. Общіп результата былъ утѣшителенъ, и подробности отличались также самой пріятной наружностью, потому что покупателями являлись, большей частью, крестьяне, которые, пріобрѣтая себѣ недвижимую собственность, навсегда должны были разстаться съ гибельными тенденціями, свойственными пролетарію и самородному коммунисту. Такъ, по крайней мѣрѣ, можно было думать. Но здѣсь случилось то, что случается почти вездѣ и почти всегда. Вся выгода операціи досталась не государству и не трудящемуся классу гражданъ, а разнымъ крупнымъ и мелкимъ аферистамъ и спекуляторамъ. Спекулировать въ тогдашней Франціи было, конечно^ все равно, что курить сигару, сидя на раскрытой бочкѣ пороха; взрывъ народныхъ страстей могъ ежеминутно разнести въ дребезги всякую спекуляцію и стереть въ порошокъ самого спекулятора; каждая спекуляція могла показаться подозрительной какой-нибудь группѣ патріотовъ, и тогда никто не могъ бы поручиться за безопасность предпріимчиваго гражданина; но такъ какъ неразборчивый гнѣвъ патріотовъ поражалъ одинаково часто и одинаково сильно и честныхъ людей, и безсовѣстпыхъ мошенниковъ, то для человѣка, любяіцаго пускаться въ рисковапныя и не совсѣмъ чистыя предпріятія, не было побудительныхъ причинъ обуздывать свои размашистыя наклонности. А если оставить въ сторопѣ опасность, которая, впрочемъ, была одинаково сильна для спекуляторовъ и для неспекуляторовъ, то, конечно, придется сознаться, что тогдашняя Франція представляла необъятно широкій просторъ для самыхъ разнообразныхъ проявленій финансовой гепіальносги со стороны отдѣльныхъ гражданъ. Политическое и соціальное броженіе, колеблющійся курсъ ассигнадій, продажа огромной массы имуществъ, неопытность огромнаго количества крестьянъ, стремившихся къ быстрому обогащенію, безсиліе судебной власти, равнодушіе общественнаго мнѣнія къ гражданскимъ и коммерческимъ процессамъ и вообще ко всему, что не входило въ сферу животрепещущихъ политическихъ вопросовъ, —все это вмѣстѣ со многими другими мѣстными и временными условіями создавало въ тогдашней Франціи такой океанъ мутной воды, въ которомъ каждый опытный и смѣлый рыбакъ могъ наловить себѣ пропасть крупной и мелкой рыбы. Продажа церковныхъ имуществъ подала поводъ къ устройству очень простого рыболовнаго снаряда, который, несмотря на свою простоту, дѣйствовалъ въ этихъ департаментахъ съ самымъ блистательнымъ успѣхоыъ. Рыбакъ, или иначе, спекуляторъ давалъ подставному лицу изъ крестьянъ небольшую сумму денегъ; подставное лицо это являлось на торги, покупало на свое имя участокъ земли и отдавало врученную ему сумму въ задатокъ; тогда спекуляторъ въ купленномъ имѣніи начиналъ хозяйничать по своему; лѣсъ вырубался, строенія продавались на сломъ, и вообще изъ имѣнія выжималось на скорую руку возможно большее количество денегъ; данный задатокъ конечно возвращался въ карманъ спекулятора съ тройной или четверною прибылью, затѣмъ никто не думалъ о томъ, чтобы вносить въ положенные сроки остальныя доли покупной суммы; когда всѣ сроки были такимъ образомъ пропущены, тогда муниципалитеты, конечно, объявляли продажу недѣиствительной и отбирали имѣнія у несостоятельныхъ покупателей, но въ это время дѣло ужебыло сдѣлано и пойманная рыба находилась въ полной сохранности. Государство получадо обратно только то, что спекуляторъ не могъ увести въ своемъ бумажникѣ; прежнее число гектаровъ оставалось на мѣстѣ, во въ какомъ положеніи были этигектары, объ этомъ уже лучше было и не спрашивать; имѣніе было превращено въ пустывю и едвастоило половиныпрежней своей цѣны; отвѣтственнымъ лицомъ за произведенное опустошеніе оказывался безграмотный и нищій крестьянину съ котораго нечего было взять, а настоящій рыболовъ со всей собранной добычей былъ въ это время ужедалеко и прилагалъ свои капиталы и свое искусство къ какому-нибудь другому общеполезному предпріятію. Кромѣ такихъ подвиговъ чистаго мошенничества, во время продажи церковныхъ имуществъ совершались многія другія спекуляціи, гораздо болѣе вевинвыя, возникавшія единственно потому, что финансовая предпріимчивость носилась въ воздухѣ эпохи. Обильный поводъ къ разнообразнѣйшимъ биржевымъ фокусамъ и продѣлкамъ подавали ассигнаціи, которыя правительство обязалось принимать въ уплату за продаваемыя имущества паравнѣ съ звонкой монетой. Тогдашнія ассигнаціи, какъ извѣстно, не имѣли обязательваго курса; ихъ принимало по нарицательной цѣнѣ только правительство, связанное своими обѣщаніями; ври всѣхъ сдѣлкахъ между частными людьми, ассигнаціи всегда стоялиниже звонкой монеты, и курсъ ихъ колебался сообразно съ биржевыми извѣстіями и смотря во обшей физіономіи политическихъ обстоятельствъ. При каждомъ новомъ выпускѣ, ассигнаціи падали въ цѣнѣ; такое же пониженіе происходило при каждомъ слухѣ о войпѣ, о реакціи, о грозныхъ замыслахъ эмигрантовъ, и вообще при каждомъ вѣрномъ или выдуманномъ извѣстіи отакомъ событіи, которое, угрожая всему дѣлу революціи, могло превратить всѣ ассигнаціи революціовнаго правительства въ негодные и безсмысленные лоскутки бумаги. Каждое чувствительное пони-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4