201 ИСТОРИЧЕСКІЕ ЭСКИЗЫ. 202 тивъсобственниковъ^протйвънаціональной гвар- обязавшихся защищать конституциюи охранять діи, противъ учредательнаго собравія, противъ тишинуи спокоиетвіе. При каждой ветрѣчѣ навсѣхъ и противъ всего, кто и что отдѣляло ціональной гвардіи съ крестьянамиштыкъ напролетаріевъ отъ верховной власти въ государ- ціональнаго гвардейца попадалъ крестьянину ствѣ и отъ полнаго наслажденія благами жизни, либо въ животъ, либо въ грудь, и такъкакъ эти Маратъ не смущался даже той мыслью, что опыты въ теченіе лѣта 1790 года производипролетаріи, быть можетъ, не останутся побѣ- лись во многихъ мѣстностяхъФранціи чуть ли дителями въ этой борьбѣ со всѣми властями и не каждый день, то самая упорная вѣра въ едивысшими классамиобщества; Маратънехотѣлъ и нодушіе французской націи должна была наконемогъсообразить, что на сторонѣвысшихъ клас- нецъ поколебаи^ совершенно независимоотъ совъ находится въ данную минутунесомнѣнный декламаціи демократическихъ ораторовъ и отъ перевѣсъ вооруженія и организаціи; онъ не хо- газетныхъ статейдемократическихъжурналовъ. тѣлъ понять, что собственникъбудетъсражаться Каждая старуха и-каждый ребенокъ увидѣли и за свою собственностьсъ мужествомъотчаянія. поняли наконецъ, что люди, хорошо одѣтые и Былъ ли Маратъ въ полномъумѣ, илистра- хорошо вооруженные, враждуютъ съ санкюлодалъ онъ разстройствомъ мозга, это—такойво- тами, вооруженными разнымъ дрекольемъ; и просъ, который можетъ быть очень интересенъ враждуютъ эти двѣ партіи не въ одномъ мѣстѣ для спеціалиста по частидушевныхъ болѣзней; я и не при какомъ-нибудь отдѣльномъ случаѣ, а замѣчу только, что его пламенныйпротестане- враждуютъ вездѣ и при каждой встрѣчѣ; сталоотразимоувлекалъ толпу. Массапошлазалюдьми, быть, одни хотятъ такъ, а другіе совсѣмъ иначе; подобными Марату и Робеспьеру; прежніе ку- чтобы дойти до такого заключенія, надо было миры, Бальи, Лафаетъ, Мирабо, стали казаться только видѣть и слышать то, что дѣлалось въ массѣ измѣнниками и врагами; тѣ классыобще- каждомъ городкѣ и въ каждомъ селеніи тогдашства, которые группировались вокругъ этихъ ней Франціи; можно было не слыхать ни одной бывшихъ кумировъ, сталитакже считатьсяпри- рѣчи Робеспьера и не читать ни одной статьи тѣснителяминародаи прямымипреемникамиуни- Марата, и все-таки понимать, что буржуазія и чтоженныхъаристократовъ. Между буржуазіей и пролетаріатъ не ладятъ между собою и что прибизшими слоями народа произошелъ оконча- миреніе между ними затруднительно. Появленіе тельный разрывъ, который продолжается до этого рѣшительнаго разлада между приличными сихъ поръ, и котораго послѣдствія далеко еще гражданами съ одной и людьми безъ панталонъ неисчерпаны событіями нашей эпохи. Ѳтотъ съ другой стороны составляетъ самый важный разрывъ обнаружился въ самомъ Парижѣ тот- результатъ крестьянскихъ волненій 1790 года, часъ послѣ побѣды третьяго сословія, послѣ Аграрный законъ, конечно, остался неосущевзятія Бастиліи и посдѣ сформировапія націо- ствленной мечтойсельскихъпролетаріевъ, но зато Бальной гвардіи. Буржуазія хотѣла водворить ненавистькъ буржуазі^ таившаясядо сихъпоръ порядокъ, а народъ хотѣлъ продолжать безпо- въпарижскихъпредиѣстьяхъ, разлиласьповсѣмь рядки; буржуазія хотѣла охранять собственность, департаиентамъи просочиласьвъ самыйтемный а народъ, которому нечего болѣе охранять, хо- и грубый классъ пассивныхъ гражданъ. Эта нетѣлъ завоевать собственность; на сторонѣ бур- нависть положила широкое основаніе будущему жуазіи находились всѣ кроткія добродѣтели господству санкюлотизма. человѣка и гражданина; на сторонѣ народа— всѣ буйные пороки голодной собаки и отвер- ХУШ. женнаго каторжника. Все это прекрасно. Честь и слава буржуазіи, штыки и позоръ народу! Продажа церковныхъ имуществъ, которая, Но именно потому, что буржуазія сіяла красо- по соображеніямъ добродушныхъ законодателей, тою и честностью, а народъ поражалъ зрѣніе должна была уничтожить пролетаріатъ и осчабезобразіемъ и грубостьк^ и именно потому стливить бывшихъ пролетаріевъ, начала обнамежду народомъ и буржуазіей не могло быть руживать свое вліяніе въ концѣ 1790 ивънани союза, ни примиренія. Борьба между ними чалѣ 1791 года. Продажей завѣдывали мѣстные была такъ же неизбѣжна, какъ борьба между муниципалитеты, которымъ предоставленабыла свѣтомъ и тьмой, между Ормуздомъ и Арима- за хлопоты шестнадцатаядоля выручки; проданомъ. Парижане давно поняли это, но провин- вать велѣно было мелкими кусками; формальціалы, которымъ всегда суждено получать и пая сторона дѣлопроизводства была упрощена носить парижскія моды годомъ позднѣе, сообра- до послѣдней возможности; задаткибыли назназили это обстоятельствотолько во время кресть- чены самыя умѣренные, остальная часть суммы янскихъ волненій 1790 года. разсрочивалась на долгіе сроки; уплата приниТутъ дѣйствительно мудрено было не сообра- малась не только звонкой монетой и ассигназить. Единственная вооруженная сила, которую ціями, но и разными другими государственными встрѣчали сельскіе пролетаріи, называлась на- бумагами. Словомъ, были принятывсѣ мѣры для ціональной гвардіей и состояла изъ горожанъ, того, чтобы привлечь покупателей и сдѣлать
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4