189 ИСТОРИЧЕСКІЕ ЭСКИЗЫ. 190 въ жертву болѣе прибыльному, но болѣе риековаиному промыслу. Послѣ нѣкоторыхъ колебаній, иослѣ двухъ-трехъ неудачныхъ онытовъ, въ которыхъ неудача происходить отъ непривычка пользоваться свободой въ сферѣ своего труда, крестьянинъ, нестѣсняемый внѣшниии препятствіями, сумѣетъ скоро освободиться отъ своихъ убыточныхъ предразсудковъ п поведетъ свое хозяйство расчетливо и благоразумно; колебанія и неудачи не пропадутъ даромъ; но такъ какъ эти первыя попытки совпадаютъ съ началомъ революціи, и такъ какъ онѣ вносятъ тревогу и волненіе почти въ каждую крестьянскую хижину, то мы видимъ, что и здѣсь существуютъ задатки, изъ которыхъ можетъ развиться симпатія къ дальнѣйшему общественномудвиженію. Французское крестьянство укрѣпилось иразбогатѣло, несмотря на всю тягость общественнаго кризиса; многіе изъ безпорядковъ тревожной эпохи послужили ему въ пользу; государство бѣднѣло, потому что не было въ состояніи собрать необходимое количество податей, но такъ какъ подати эти оставались въ домѣ крестьянина, то хозяйство его могло совершенствоваться и развиваться. Въ первыя времена революціи въ рукахъкрестьянъ оставалось ежегодно около 170 милліоновъ податей, и это обстоятельство въ значительной степени содействовало уепѣхамъ французскаго земледѣлія. Немногіе крестьяне во Францін владѣли землей, и то, что я говорплъ до сихъ поръ, относится только къ этимъ немногимъ. Для того большинства, которое пробавлялось фермерствомъ и, по недостатку средствъ, нанимало себѣ крошечные кусочки земли, отдавая за наемъ половину сырого продукта, для этого большинства, составляющаго сельскій пролетаріатъ, устраненіе феодальныхъ повинностей оказалось незначительнымъ облегченіемъ. Съ этихъ неимущихъ людей нельзя было ничего взять кромѣ повинности трудомъ; когда обязательный трудъ былъ уничтоженъ, тогда у этихъ людей остался досугъ, но съ этимъ досугомъ нечего было дѣлать; при низкомъ состояніи тогдашняго земледѣлія, при бѣдпости крестьянъ-собственниковъ, при отсутствіи всякой сельской промышленности, крестьяне-нролетаріи рѣдко могли пристроить себя къ какому-нибудь производительному занятію; конечно, свобода труда не можетъ на вѣчныя времена остаться мертвымъ капиталомъ, но не молсетъ она также въ одно мгновеніе устранить ту глубокую нищету и вынужденную праздность, которыя обыкновенно тяготѣютъ надъ рабами, только что выпущенными на волю. Крестьяне-пролетаріи были друзьями того общественнаго движенія, которое уничтожило барщину, но они по своей простотѣ воображали себѣ, что настоящее движеніе еще впереди; они видѣли, что ихъ сосѣди, крестьяне-собственники, извлекли взъ движенія такія выгоды, которыя имъ, крестьяаамъ-пролетаріямъ, остались недоступными; тогда они, опять-таки по своей простотѣ, стали воображать, что и имъ надо же когда-нибудь попользоваться этими выгодами, и что къ этому пользованію должно привести неизбѣжно дальнѣйшее развитіе революціи. Каждый просвѣщённый либералъ могъ бы поразить этихъ глупыхъ крестьянъбезчисленнымъмножествомъ аргументовъ, взятыхъизо всѣхъ областей права, исторіи, нравственной философіи и политической экономіи. Онъ могъ бы сказать имъ въ общемъ результатѣ: «глупые друзья мои! Какъ вы этого непонимаете? Они—собственники, авы— не собственники. У васъ нѣтъ совсѣмъ ничего, и потому вы пикакъ не можете получать отъ революціи тѣудовольствія, которыя пріобрѣли отъ нея люди, имѣющіе что-нибудь. Революція можетъ измѣнпть законы и учрежденія, но если она посягнетъ на священную собственность, тогда это будетъ уже не революція, а одно безобразіе». Національное собраніе подумало, что продажа церковныхъ имуществъ можетъ принести французской націи двойнуюпользу; во первыхъ— дастъ казначействузолотыя горы, а во-вторыхъ— превратить глупыхъ пролетаріевъ въ счастливыхъ собственниковъ и, слѣдовательно, въ просвѣщенныхъ либераловъ, противъ которыхъ не нужно будетъ употреблять никакихъ героическихъ лѣкарствъ. Поэтому, когда въ половинѣ іюня 1790 года рѣшено было пустить въ продажувсюмассу церковныхъ имуществъ, тогда національное собраніе приказало продавать ихъ мелкими кусками. Мѣра была превосходная, но на землѣ не бываетънолнаго совершенства, и не можетъ его быть, прибавляетъ солидный читатель І ). У глупаго пролетарія совсѣмъ ничего не было, такъ что если бы землю продавали не десятинами, а цвѣточными горшками, то и тутъ онъ могъ бы только украсть себѣ такой горшокъ земли, а никакъ не купить его. Если бы государство захотѣло подарить землю своему убогому дѣтищу, то и тогда этотъ блудный сынъ могъ бы пахать эту землю только собственными ногтями, потому что у него не было даже своей лопаты; я говорвлъ уже въ одной изъ предыдущихъ главъ, что большая часть фермеровъ работали хозяйскими орудіями и хозяйскимъ рабочимъ скотомъ: стало-быть, сдѣлавшись собственникомъ, такой фермеръ все еще не превращалсявъ просвѣщеннаго либерала и все еще искалъ себѣ въ революціи недозволенныхъ удовольствій. Ну, однако, спрашиваетъ наконецъ раздосадованный читатель, что же вы съ нимъ прикажете дѣлать! И какъ же его наконецъ пристроить такъ, чтобы онъ не кричалъ и не лѣзъ 1 ) И даже совсѣмъ не должно быть, прибавляю я, и оказываюсь такинъ образомъ солвднѣе всякаго читателя.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4