7 — не погрѣшимъ, если будемъ утверждать, что эти основанія первой канонизаціи на Руси продолжали существовать и потомъ во все послѣдующее время съ нѣкоторыми развѣ ' неболыними измѣненіями. Мученическая кончина или вообще благочестивая подвижническая жизнь угодника Божія всегда имѣла важное, первенствующее значеніе при совершеніи его канонизаціи. — Наши предки особенно высоко цѣнили мученичество за вѣру или мученическую кончину вообще. Они начинали чтить память страдальцевъ тотчасъ же послѣ смерти, называли ихъ святыми, угодившими Богу 1}, и одной мученической кончины было доетаточно иногда для того, чтобызабыть прежнюю, хотя бы и не совсѣмъ безукоризненную, жизнь пострадавшаго ъ). Правда, требованіе добродѣтельной жизни отъ канонизуемаго не всегда ясно оттѣняется лѣтописями за нервое время существованія русской церкви; но это объясняется тѣмъ, что канонизація тогда совершалась по преимуществу на мѣстѣ подвиговъ угодника Божія, когда была еще свѣжа или хорошо сохранилась память о немъ, когда такимъ образомъ можно было узнать о жизни его, слушая даже разсказы о чудесахъ. Мы не сомнѣваемся поэтому, что, выслушавъ отъ Ярослава разсказъ о чудесахъ на могилѣ Бориса и Глѣба, митрополитъ Іоаннъ не прежде рѣшился приступить къ канонизаціи ихъ, какъ освѣдомившись напередъ объ ихъ жизни и кончинѣ, если только и то и другое ему не было извѣстно прежде. Но въ тѣхъ случаяхъ, когда открывались мощи „невѣдомаго" угодника, это требованіе добродѣтельной жизни выступаетъ со всею очевидностію. Такъ, въ 1439 г. когда въ Новгородѣ одинъ, стоявшій въ папертицерковной, гробъ случайно былъ пробитъ камнемъ и никто не зналъ, чьи нетлѣнныя мощи въ немъ почиваютъ, то архіеп, новгородскій Евфимій сталъ молить Бога „на многъ часъ, говорится ві^ „Сказаніи" о обрѣтеніи мощей, да проявитъ ему, кто есть. лежащій въ гробѣ ономъ". И только послѣ того, какъ „во едину нощь" (т. е. чрезъ извѣстный промежутокъ і) \Такъ, когда возыутившіеся віевляне убиди князя— инока Пгѳря Одьговича, опасаясь его исватедьства на великокняжескій престолъ, и бросми тѣю убитаго князя на норуганіѳ, „чеювѣцы благовѣрніи, сообщаетъ лѣтопиеь, приходяще взииаху отъ вровѳ его и отъ првкрова суща на тѣлѣ его на спасеніе себѣ и исцѣленіе" (Сн. у Бареукова въ его „Иоточн. русск агіогр." стр. ^13, или въ Полн. Собр. Лѣт. VII, 196, 170; II, 34; V; 215). 2) Таиъ же. ^-иыаияша^д^^_jj - ,.; У--,- ^шиш
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4