рассматржвается дисатеаем-разночинцем, как йеЕай классовай сила' Этоі силы не было у друшх сословий: «Ни дворянство наше, никупечество, ни священство, как известно, и в зародыше не создали из себя чего-либо похожего на западный феодализі!!; и буржуазию, обладавшие личной энергией, которая в них развнвала самостоятельное сознание личной правоты существовання н очень часто заставляла признавать эту правоту и самый народ». Этимысли почти даже теми же словами изложены еще годом раныпе —в 1883 г. 10 Эта сила правоты рушится. Перед автором проходит «грустная картина долного крушѳния современнсй общины», и он чувствует, «что что-то в общей атмосфере иадтреснулось и что-то медленно ш-рекатывается». «Надтреснутость» автора передается его героям. Это в «Людях старого поведения« (Из записок Русанова) —Русанов. «В тридцать пять лет мы не находили ничего лучшего, как писать мемуарыи приятельскп бередить раны друг другу». —«Вот ты нишепіь, —■ обращается он к другу: —что знать не хочешь —ты ли не годен для жизни, или жизнь не годна для тебя. Очевидно в тебе еще не шевелится червячок, еще ты недостаточно сбит, не со всех пунктов... ну a я брат убедился и очень достаточно». Русанов чувствует смирение перед «процессом жизни». Это сознание тяжело, но он его принимает и «отстунает в сторону». Как о прошедшей полосе жизни говорит Русанов о хождении в народ. Оно не было результатом юношеских теорий. Оно было стихийным результатом нричин, для нас теперь пока еще невыяснепных. «Только переболев этой болезнью, я понял теперь призрачность, всего прежнего своего существования. Ибо было оно не болыпе, как последствием старого, все равно —хорошего или дурного, —но старого режима жизни». Чтобы понять весь комплекс всезахватывающих ощущений, пережитых Русановым, «нужно знать весь тот сложпый болезненный процесс, который называют народничеством и которым, — прибавляет Русанов, — переболел я». Письмо Русанова кончается словами: «смирение, смнрение, старый приятель. Смирение... Если не можешь быть силъным». Этот призыв к смирению не так легко бынолпить. Иим овладевает «безпадежный, мрачпый пессимизм». Он «охватывает его своим холодпым дыханием все больше и больше». Его «охватывало гнетущее чувство беспомощности , бессилия и глухого, жуткого одиночсства». Смерть Русанова последовала от разрыва сердца, вследствие продолжительных душевных потрясений. Журнальный текст имел зловеще-мрачное заключение: «ѵае Yictis, читатель». 11 Здесь он дап, однако,без всяких черт одиночествад пессимизма; резкое оформлепие Русанова в тип, охарактернзованный нами, происходит лишь в 1884 году, т. е. носле идеологического надлома Златовратского в «Устоях» 1883 года. 12 Своему герою Русанову автор вторит в специальной статье «Вопросы времени». 13 Он нротивопоставляет старое время —«нашему», новому. Нод старым временем, —подчеркивает Златовратский, —он понимает «дорогой для меня период увлечения мужичком и идеалами его мирной трудовой общины, о которых у нас теперь кажется оста82
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4