«Оон счастливого мужика». Здесь «мир»показандаже не сквозьпризму «смутных мечтаний», а уже прямо сквозь призму сна, это построено на мемуарном приеме: «Помнит он, помнит Пиман... помкнт Пиман и еще раз помнит Пиман...» дают свой «колорит» общине в «Устоях». 3* Чрезвычайпо характерен романтико-сентиментальныи стиль в четвертой главе 4-1 части, озаглавл&нои «Дух мира».На одном из высоких холмов, окружаюпщх Дергачи, расположилась «древняя, почти совсем развалившаяся, с изломанною и поросшею мхом крышей, деревянная часовня». «Далекой стариной веет от этой иокосившейся часовенки»... «Стоя на этой вершпне, невольно чувствуешь как что-то далекое, эиически величавое охватывает душу...» «Кажется, что вот от всех этих деревень, какпо радиусам к центру, тяиут к этой часовне мужжцкие фжгуры, в поярковых шляпах-гречиевгігшх; как на этой вершине мало-но-малу толпа наростает все больше и болыпе, как становится шумнее и говорливее, когда _ начинается выбор «мерщпков», как наконец, приступает эта толпа пахарей к дележу и равнению общего достояпия, как перед вынутием жеребьев толпа обнажает головы, и в виду этой часовни npn3biBaej бога в свидетели правоты предстоящего дела, каквся она падает на колена в подкрепление своей веры в прочность и ненарушимость совершающегося акта... А в это времявсяверпшна холма горит в золотистых лучах заходяіцего'солнца»-. «Но, —продолн-сает Златовратский, —старый дух мира отлетел от дряхлого остова часовни, и целые десятилетия она одиноко и равнодушно смотрит на давно забывшие ее поколения». 85 Для придания иного колорита «так пазываемуютолиу я одел бы-^ вместо конусообразных шляп-гречпевиков —в картузы», «вместо длиннополых кафтаиов в пенжакю, -+- писал Златовратский». 36 Это и делается. Когда Пиман у дряхлой часовенки—хранительшщы старого «духа мира» —озирается окрест себя, он уб^ждается, что «действительио совершается что-то необычпое». Он увидел движѵщуюся толпу «иного колорита»і «от каждой деревни-соседки, по межпольнйм дорогам: среди зеленеющих полей... двигались по направлению к Дергачам мужицкие фигуры в шляпах-гречневиках и картузах, с закииутыми на спипу или переброшенпыми через плечи халатпмш. \ Эта повая толпа не обнажает голов и на колена не падает. . Толпа охвачена «лихорадочным настроением улицы, которому поддается и Пиман, одетый в кафтан, и дедушка, одетый в кафтан. 37 Представители старого общипного мира рисуются в этой толпе, как пары, «выпущепные из Ноева ковчега»: «Одип высокий, худой' с сивою гривой на голове и такоюже сивою длинпой бородоп, какую рисуют па икопе св. Ануфрия, другой низенький, с болыпою круглою, как арбуз, и белою, каклунь, головой». «Опи, кряхтя, выбирают-ся из телеги». 38 Фигуре батрака тоже иридан «другой колорит». Это не «тупостонущая и всхлипывающая фигура мужичонки». 39 Это ~Ефимы, работающие на Петра, имеющие свою четкую^илософпю и отнюдь не валяющиеся в ногах «мужичонки». В- указанных «Очерках» 18F1 г. Златовратский пытается охаракте- • ризовать «тонкие испхологические,.переживания» в народо, в результате которых и получается «нной колорит». Эта созиательная предU
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4