вседневной своеи будничной жизни. Жизнь какбудто оставадась йреЖ" ней, но защитница старины Ульяна Мосевна «не замечала, что под этьм видимым нрежним однообразием струилось что-то другое». Так незамѳтно в будничной обстановке, но решнтѳльно, нзменились социально-экономические условля. Капиталистнческое хозяйство меняло облик деревни, планомерно и репштельно разрушая общинные начала. Раныпе был барин,н теперь был барин. Но этому барину позволено меныпе «баловаться» : не нозволялось людей продавать, на барщину гонять,«за все,что нрежде вносилось ,,натурои" велено вносить деньгами». Надодилось нечто новое, что сразу вышло из сферы «ясностн прежнего цельного мировоззрения». «Новое» потребовало создания .нового мировоззрения, новых рамок, нового мерила добра и зла. Между этой «старой» и «новой» правдой мечутсяс, и над нею мучительно размышляют старые романтики —матерые защитники общинных начал —Ульяна Мосевна и Мин Афанасьевич. А на улице, за околицей их изб бурно-шумливо справляет свое веселье новая молодежь —«вольница», от которой шарахаются старики. Куда же склоняется сам автор в борьбе старого н нового? Защищает ли он вместес Ульяной Мосевной и Мином Афанасьевичем старые общинные устои, мирится ли он с разрушением устоев наступающими на них каниталистическими элементами, или он ириветствует нашествие капитализма в деревню? 3-я часть «Устоев» еще не дает нолных ответов на все эти вопросы: «осталось еще миого недосказанного» и в ней. Однако, одно ясно: Златовратский не солидаризуется с рассуждениями старых защитников неноколебимости общинных начал. Общинные начала ■—старая правда. Она расшатывается под вліяяием нашествия на нее новых каииталистических начал. Это новое иотребует коренной ломки идеологіи крестьянства. Но это «новое» не только бесстрастно описывается Златовратским. Это «новое» названо тоже нравдой, а Мин Афанасьевич и Ульяна Мосевна —эти неисправимые «общинники» —названы романтиками. •Златовратский глубоко нонимает тяжесть ждеологического надлома, когда рунштся социально-экбномический фундамент, на котором так нрочно данная идеология была водружена. Глубоким лиризмом веет от концовки нервого раздела главы «Романтики». Это но адресу «романтиков» —старых общинников, Златовратский пишет: «Новое было так объемисто, так глубоко захіатывало все основы жизни, оно было так неуловимо рорывисто, что не иоддавадось уже никакжм комнромиссам с нрежним мировоззрением. В такие моменты внезапного нарождения „нового" ничего нельзя себе представнть более печального, жалкого и трагического, как положение стариков, нритом же.не воспитанных в условиях дисцинлины ума, неспособных быстро ориентироваться в новых сферах и невооружеиных нротив неожиданностей. Положение это иногдатрагикомическое, —но всегда тяжелое и грустное,—сразу вырывает всюту ,,гармонию жизни", которой он жил»,, «... Не легко не только у дверей гроба, но и в зрелых летах... вдруг узнать, что твои верования и идеалы —уже устарелые идеалы, что 61
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4