' ной манеры и какие причинь^ію их мнению, обусловливают эту манеру? ІІыпин усматривал своеобразие народнической повести в ее дублицистико-художественно незаконченной форме. Ореди прнчин он уісазьшал как основную —«перерождение» самого «лжтературного рода». «Перерождение» же было результатом того, что народнизеская повёсть захватывала новый неизвестный матёрнал. Т. е. пыталась превратить в художественные образы жизнь таких слоев общества, которые до народнической литературы почти не были объектом изображения. Эту мысль очень^четко и ясно сформулировал Гл. Успенский в очерках «Власть земли». Здесь прямо говорится, что проблемы, иитересующие беллетристов-народников , заставляют их «спуститься в самую глубь мелочей народной жизни». «Надо самим нам перерыть все, что ни есть в избе, в клуне, в хлеву, в амбаре, в поле... Работа мелочная и неприятная». Поэтому Успенский предлагает считать, что «нет изящной литературы». Любителям «изящной литературы» ои предлагает не читать народнических повестей. Ведь в подзаголовках-де прямо говорится, что это «заметки», «отрывки». «Какая же это словесность? Это нросто черная работа литературы, а с словесностью, вероятно, надобно нокуда повременить». Так писал Успенский в самый разгар народнической беллетристики в 1882 г. 63 Несомненно той же нричииой обусловлено отсутствие сколько нибудь круппых «образов» в народнической повести: не только новизна материала, но и самая мелкобуржуазная чиновничья или крестьянская среда —не давала возможности создания образов круппых героев. Онять Успенский —уже в конце свое^о творческого нути — размышлял на эту тему: «я нисколько не осуждаю того, что поэзия перестает изображать идеальные фигуры. Но последствием настало то, что человечйский уровень нонизился в современных романах. Олишком часто характеры так незначительны, что наилучпгее описапие не может сделать их интересными». 6і Итак, отрывочность, отсутствие «изящности» результат материала и желапия писателя уяснить, исследовать .aTOT материал. Отсюда частичио и сознательное отодвигание «эстетики» на второй нлан; нодчас, легко ироническое к ней отношение, нроскальзывающее и в приведенном отрывке Успенского. Неоднократио такие мысли высказывают и другие беллетристы. Чрезвычайно интересиы рассуждения А. И. Эртеля на эту тему. Он очень четко высказываетмысль, что «неболыпая форма очѳрка, повести вполне годится для одпого материала и не нригодна для другого. Иногда достаточно одного маленького очерка для воспроизведения такого первобытцого человека, как Хорь (тургеневский) или егоже Вурмистр, но Рудин, Вазаров, Нежданов уже не улягутся в формы маленького очерка. Да и вообще представитель интеллигентной среды не уляжется. Вспомнил я, как слабы у Ивана Сергеевича Радпмов и Два помещика (разумеется, слабы в сравнении с ето же очерками мужицких типов), н я уверен это' оттого, что форма, размерыстесняли автора». 65 В неболыпом черновом наброске «наиболее изящной» повести Златовратского «Устои» мы чжтаем: «Между тем,- на улице по миру... Но да извикит меня читатель еще раз, если я сделаю отступление сно25
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4