йуіо арену —и йвляюася на нейвсе теми іке борцами. «He такое время теігерь, чтобы восседать на Олимпе и с облачной высоты созерцать жизнь с олимшіёским беспрястрастием*. 85 Приведенные свидетельства старых журналов доказывают одно : участие художественной литературы в происходившей классовой борьбе 60 —80 гг. было очевждным для критиков различных направлений. Писатели беллетристы-народники не тодько участвовалив этой борьбе, но и обладали весьма четко выраженным классорым самосознанием и вытекшей отсюда большой солидарностью, выражавшёйся в глубоком творческом взаимном интересе и в противопоставлении своей «разночинйой» пжсательской среды шсателям иных содиальных групп. Я уже нривел отрывки из «открытого пнсьма» Златовратского Пынину, в котором он «истоки» народнвлества связывает с появленжем на арене общественнои жизни «разночинца». И писатели-народникн постоянно осознают себя именно как единуіо социальную группу, постоянно противоноставляют себя и свое творчество пжсателям других содиальных групп. Недаром, в открытом пнсьме к Пыпину Златовратский назвал народничество даже «фракцией». Вот Эртель, делающий на протяжепии своего творчества сжльныё отход от народничества, неоднократно размышляет над своей социальной сущностью. В период уже полного отхода от народничества он осторожно формулжрует: «Во мне нет органической связи с разночннцем, как это ни курьезно, ибо но сословию я мещанин». 86 И тут же более для него привычное ощущение : «Какая мрачная сторона нашей «разночинской» жизни эта иевозможность иметь свои «дубы и лииы». 37 Златовратский указывает Эртелю на тягостность для него требованнй нредъявить народническую нлатформу, н продолжаеа : «Ведь вот, например, они, конечно, унивались без всяких нр.ограмм прелестями тургеневских «Вепшихвод» или «Первсй любви» и понимали их, а мывсе равно с программами или без иных понять и оценить этих нрелестей не можем... To одна сфера ощущений, то другая, и если человек лшпен возможности почему-либо нереиоситься в сферу чуждых ощущений, то никакие программы ему в этом не помогут». 38 В письме к Нефедову Златовратский нишет, что был у Корша и ирибавляет: «у Влисеева бьшать легко и свободно, а у этого барииа (курсив мой. —В. Б.) тупо и пошло». 39 Через классовое, разночинное самосознание иисателям-народникам становится ясным их серединное ноложение в классовой расстановке сил, становится понятным их детерминироЕаиио-трагическое ноложение. В желчно-мелочных воспоминаниях Ник. Успенского, обливающих помоями Л. Толстого и Тургенева, сквозит классовая злоба. ^ Чрезвычайно красочно письмо Златовратского Нефедову: «Почтенное это ремесло —писать, но вместе чувствуешь, как-то и позорно превращать это дело в ремесло... Разночинская дилемма, и ни чорта с ней нр поделаепіь! 0, как много таких дилемм у разночинца. Ичто всего ужаснее, чувствуешь, что правы, ведь, правы—и толстые, ожнревпще буржуа, ж вылощенпые баре и их отъевшиеся холуи, когда они шпыняют тебя кличкой недоучки, ремесденника, не умеющѳго увй2 В. В. Буш 17
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4