Шде исторической неизбежности этой гибели —смены восиринимают ее какроком иредначертанную смерть, испытывают мистический ужао. Такиз переживания Эртеля, как уже отмечеио, отражены и облечены в элементы стиля Достоевского, изобразителя глубин человеческой души. " Этот мистический ужас иснытывает Евгения Марковна Мансурова, «одичалая княжна», в нредсмертные дни старой барской вотчины Княжие Липы. Вместе со своей прислужницеі, такой же старухой, Лукерьей Савишной, они, кактени, бродят но замершей тишине старого барского сада. «Отранны казались в полусвете эти старческие фигурыГодна в ночном чепце, высокая, худая, смертвенным, бескровным лицом, на котором точно застыло выражение подозрительности и какой-то недоумевающей тоски, другая —толстенькая, с болыпим фиолетовым носом, с седыми волосами, собранными в нучок, в длинной белой рубахе», В ночной тишине малейший звук вызывал в болезненном воображении одичалой кияжныДикий, жжвотный ужас. «Чем глубже становилась ночь, тем беспощаднее совершался процесс истязания —дух тоскования и нечали онолчался сильнее; возбуждение Евгении Марковныросло ; нежно розовые пятна выступали на ее осунувшихся щеках... Внезанно пронесся странный звук, иохожий на сдавленное рыдание... Савишна остановилась, прислушалась, боязливо взглянула в открытую дверь —в темноте заскрежетало, завозилось, заскрипело... заржавленный, дребезжащий звон раздался в дальних комнатах... Пробило два. «—Затвори... затвори... —быстро подымаясь, с ужасом указывая на дверь, прошептала Евгения Марковна». 65 Этот црием рисовать нарост полумистического страха неред ничтожной внешней причиной применяется Эртелем трижды в романе «Гарденины»итут явно обнаруживает свое ироисхождение от Достоевского. Один раз мучительные размышления мистика Ивана Федотыча .— того самого, который дошел до добровольной передачи своеі любимой жены Николаю. В мучительном сне переживает он еще раз свои мучительные раздумья. Он видит обрыв. Его сердце тоскливо сжимается, становится страшно этого дикого и пустынного места. «Он отступил, осмотрелся... Никого не было. Натой стороне реки раздался нлеск... Внезанно, точно кто отпустил не в меру натянутые струны в душе Ивана Федотыча. Он как будто видел мучительный сон, и нроснувшись, овладел сбитым с толку и все еще дремлющим сознанием, что ионял, что это был сон». 66 . Совершенно аналогпчно «делана другая сцена —мистический ужас каювдегося в своих грехах Николая. В белесоватом свете клонившейся на снад ночи неред Николаем, взвинченным религиозномистическим б:редом, «обрисовывается темная фигура». Николай «весь холодеет», кутается в одеяло. Притаился и молчит. Ирадостно переводит дыхание,когда «темная фигура» оказывается его знакомым. Этот мистический ужас Николая разработан очень подробно. 67 Наконец последняя аналогичная сцена. Это —Элиз Константиновна Гарденина. 0 ней и писал Ефрем, что проселок Достоевского вывел 1G В. В. Буш Ш
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4