милджонера. Мансуров н Алферов спорят -один до хрипоты и язвительности, —другой до красноты и одьппкн. , Алферов ездит в Петербург, чтобы продавать быков, как бы с некоторьш недоумением сообщает Мансуров, и «ведет главныи надзор над огшмным степным хозяйством», но, прибавляет Мансуров, —«я увеюен—он один из лучших—покупает много книг, дает кое-кому стипенпии чѵвствуетсебякакдомаввесьмаотвлетенныхвопросахнолитики и не поверишь -даже, философии, даже искусства». Мансуров снрашивает, читала ли сестра «Исповедь» Толстого ; «Толстои-тоже старого кѵльтурно-общественЕОГО типа человек...» He хочется верить Мансурову , что дворянству нрнжла смена. Хочется ответить словами Тургенева —«новоюем еще». Но воевать Мансурову с исторшеским процессом невозможно. Да Мансуров и не пытался воевать. На журфиксе, в салоне либерального адвоката Горенского, его не трогают разговоры и споры ни о Толстом, ни о смысле жизии, ни о настроениях интеллигенции. Уходя с журфикса, Алферов говорит: «визгу много, а шерсти нет». Мансуров находит это резюме венера «веЛИЖ0увфикс Му Горенского, впрочем, дает возможность Эртелю завязать «любовную интригу» романа. Она завязывается между Мансуровым и женой Горенского, ЛюдмилоЁМихайловной. ,/ » Роман между ними -но замечанию горнжчЬой ЛюдмилыМихаиловны—ни на какоі роман не похож. Он намечается дальше в главе «Бзыскующие грады» и в VIII главе под заглавием «Ночи безумпые», так и поставленном в кавычки. _ rf „ „^„„n tt™ «Нсии безумные» —были «нечто странное». В любовной нстоме, под звѵки рояля и лирипеского стихотворения проходили^они. Терявший свсі классовый стержень Мансуров раесказывал своеи всзлюбленноі историю своей матери —типичную странжчку из истории 60-х годов, и занимал ее чтеиием филэсофии Вудды. Мансуров «с некоторой поры» заинтересовался этой философией и даже составшг члан изложения учения Будды; Эртель замечаёт: «печгльная филоссфия буддизма счень совпадала с пастроением Мансурова». ѵ^^ 0 безысходной тоской Мансуров уезжает из Петербурга в Княжие Л™няжие Липы под управлением арендатора Прыткова решительно изменились: старый вотчинный дух из них был выкурен. На фоие нового хозяйства ноказано онлакивание старого дворянского гнезда и Мансуровым и Влизаветой Нетровной. «Воже мои, - говорит Мансуров, —те же ведь липы, и сирень, и жимолость, тот же жасмип... зачемже нет нипрежних чувств, нипрежней веры, ивпереди не разверстые дали, как тогда, а глушь, сумрак, и безмолвие». Ему в униссон чувствует сестра: на ряду с «трезвыми словами» «она простирает руки вперед и вздыхает». 25 ^^^^ Ряд мелких эпизодов, введенных Эртелем, иллюстрируют основную магистраль судьбы и самосознания Мансурова: смена пришла, и воевать деклассировашшй отирыск дворянского рода не способен. Андрей Мансуров погибает от случайной пули, попавшей в него среди игроков, у бывшей дворовой —женщипы легкого поведения, Ш
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4