а стихотворчестве, й охотно оыисывает иервые авторские восторш Николая. 1S В отличиё от Переверзева, Николай —не только «новый», но ж вдолне «положителвный» с авторской точки зрения тип. Николай колеблется между долгом перед народом —и своей работой в деревне, как представителя эксплоатирующего начала. Его вьшодит иэ этих сомне- ■нжй не представитель мелкобуржуазной разночжннои интеллигенции Ефрем, .но Николай —выуиѳник представителя аграрной буржуазии куица Илъи Афиногеныча. Это он, купец Рукодеев, частично решает его колебания. Застенчивый, ждеологически не выдержанный юноша превращается в уравновешенного представителя торговой буржуазии; он открывйет лавку и иользуется успехом и уважением. Оставаясь в пределах творчества, констатируем, что для Эртеля «степные миллиоперы» —безусловно положительные типы: Николай не зря отдан автором им в обучение. Еупеческая деятельность Николая тоже признается автором —естественно вполне ноложительной: крестьяне, заходящие в его лавку, часто спрапшвают «где самМартьяныч», а отец его с гордостью может сказать, что его сын заседает в земской управе, —господа без него обойтись не могут. Но и этого мало. Николай отшодь не похож на теоретика Переверзева. Однако в уста именно Николая вложепо все-таки «теоретическое обоснование» всего изображенного в романе. Созерцая Гарденино в последний свой приезд, Николай находит успокоение в мысли о том, что все течет, все изменяется, все стремится к будущему, которое само никакого будущего не имеет. В этсй постояпной смене жизни надо найти свое дело: одеть хомут, быть в касательстве с темным и бедным людом и откликаться на ебщественные вопросы. Вот несложная философпя молодого буржуа, изжившего свои иароднические иллюзии. Эту буржуазную философию поддерживает о^уржуазившийся Гарденин, а сам Николай ссылается и на религиозно-фплософские размышления мистика Ивана Федотыча, сравнивавшего жизнь с нивой: «всякий человек пусть, дескать, свою борозду проводит». Нет сомнения, в Николае изображено то «новое», которое заслуживает подражания —поЭртелю, конечно. В Николае вложено авторское нонимание того исторжческого ироцесса, который изображен в судьбе Гарденжна. Этот выводмыможем подтвердить инекоторыми высказываниямиЭртеля, находящимися за пределами ромаиа. Нрлятие жизни, ■—так как она есть, —■ иначе —приятие капитализации страныи ее обуржуазивание с разрушением «целостности крестьянства», с буржуазной деловитостью, ■—■ заставляет Эртеля, в уже цитированном письме к Черткову, как бы оправдываться : «я, конечно, нжкогда не скажу что-нибудь в угоду властям предержащим». Выработка более четкой идеологической установкп, окончательное изжитне народнических настроений заставляет Эртеля в том же письме давать следующее пояснение : «молю бога лишь о том, чтобы удалось ноказать, какимобразом в сумятице черной иво многом отвратительной работы созидания (а во многом доблестной) пробивалась светлая мысль, об127
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4