Кольчугинские ести в КЛУБ МНОГОДЕТНЫХ СЕМЕЙ «Жена... спасется через чадородие...» Окончание. Начало в № 3 Духовный отец семьи Сергиенко протоиерей Иоанн Филев. Сам многодетный отец, он лучше других понимает их жизнь и проблемы, помогает морально и материально, часто приходит в гости и беседует с детьми. - Самое дорогое в нашем батюшке, это - любовь. Он, как чадолюбивый отец, готов утешить тебя, обнять, погладить. Это так важно, так помогает. Чувствуешь настоящую отцовскую доброту и сочувствие... Проблемы в большой семье точно такие же, как и в любой другой. Так же необходимо противостоять соблазнам мира, который «во зле лежит» и в который приходится выпускать наших детей, неважно девять их, или один-два. Нужно оберегать детей от «продвинутых» педагогов современной школы, пропагандирующих «половое воспитание», а правильнее сказать: «половое растление». Также приходится бороться с дурным влиянием неверующих товарищей на своих детейподростков, в который раз объяснять, вразумлять и - молиться. «Я давно поняла, - говорит Светлана, - что гораздо более сильное воздействие на души детей оказывает горячая родительская молитва, чем какие-то педагогические приемы и назидания. Нет, без них, конечно, обойтись нельзя, В.И. (1 Тим. 2, 1). но именно сугубая молитва о нем успокаивает и вразумляет ребенка, обращает его от зла». Все дети в семье Сергиенко любят читать. Родители внимательно следят за выбором книг, отдавая предпочтение русской классике, но тоже с рассуждением. Многие из ребят окончили музыкальную школу, младшие девочки сейчас занимаются в ней (оплата за обучение у них льготная). Четверо учатся в немецкой школе, и один из сыновей, вероятно, будет продолжать обучение на факультете романо-германской филологии. Но что замечательно, в этой семье растут не только читающие и любящие музыку, но и пишущие дети. Девочки показали мне несколько номеров семейного журнала «Дырокол», в издании которого может участвовать каждый из детей. Материалы, по большей части, юмористические, в них частенько беззлобно «прорабатывается» кто-нибудь из братьев или сестер, но есть и лирические размышления, стихи детей, есть статьи, посвященные большим православным праздникам св. Пасхе и Рождеству Христову. - А как отмечаются у вас праздники, дни рождения детей? - По-всякому бывает. Случается, что в суете и забудешь про чей-то день рождения, ведь тут накладываются и именины, дни памяти святых, попробуй упомни все даты! Но главные праздники, которые всегда обязательно отмечаются в нашей семье, - это праздники православные. - Не бывает ли так, что ребенок просит себе какой-то дорогой подарок, который вы просто не в состоянии купить? - Нет. Старшие дети все прекрасно понимают, а малыши... Ну, если братья и сестры подарят какие-то маленькие подарочки, они и рады, большего им не нужно. Дороги любовь и внимание. - Светлана, - продолжаю допытываться, - а признайтесь честно, легко ли вам далась материнская жертвенность? Не мучила ли вас мысль о том, что не удалось сделать профессиональную карьеру, что дети не дают отдохнуть, пожить «для себя», к чему стремятся многие современные родители? Она задумывается: - Да, такие мысли у меня возникали с первым ребенком. Очень тяжело было привыкнуть к тому, что я уже больше не принадлежу себе самой. Но - преодолела, пережила тот период и никогда ни о чем подобном уже не думалось. К слову сказать, на самом деле Светлана и Константин вполне воплотили в жизнь свои педагогические и литературные таланты. Ведь воспитание детей, созидание семьи, - труд высокого искусства, великой любви и глубокой мудрости. № 4 (453) 30 января 2008 г. Все материалы взяты с сайта www.orthomama.ru «Страничка православной матери» из раздела Маковка Чадородие Многодетная семья. Домашний очаг - А как проходит в семье трудовое обучение детей? - Все дети, конечно, по мере сил и времени помогают в домашних делах. Старшие подрабатывают в каникулы. А наша отрада и утешение - дача, кусок земли и большой дом, которые тоже дарованы нам милостью Божией. В городской квартире мы, конечно, все лето бы не выдержали. Местные власти выделили в аренду нашей семье эту дачу прямо за городом, совсем рядышком. У нас есть огород, дети ухаживают за ним. Смотрю я на соседние участки, на роскошные дома «новых русских» и думаю: какова милость Божия! И они, «богатые», и мы, «бедные», наслаждаемся одними благами, живем на одной земле, под одним солнцем, а ведь для нашего бюджета иметь такую дачу было бы недоступной роскошью! Но Господь все устроил... Хочу отметить, что имена в статье изменены по просьбе самих Константина и Светланы. Почему? Слишком много негативного приходится им слышать в свой адрес и даже, увы, от своих единоверных православных людей. Больно за Русь, за то, что так и перевернулись представления русского человека. 6 Отчего так получается, что в глазах общества блудить нормально, делать аборты нормально, а рожать и воспитывать детей в любви и страхе Божием ненормально?! А самый главный ответ на вопрос, хорошо или плохо иметь большую семью, дали мне девочки Сергиенко: - Мне тоже хочется иметь много детей, - застенчиво сказала Танюша. - Даже, может быть, не девять, а десять. И еще мы мечтаем когда-нибудь построить свой дом, большой, в несколько этажей, чтобы всем вместе жить там... Я прощаюсь с гостеприимным и таким богатым домом. Богатым детьми, богатым любовью и силой духа не «старой», не «новой», а вечной и неизменной Святой Руси. Марина ГРЯЗНОВА Источник: «Самарская епархия» Гальчук Продолжение. Начало в № 18, 19, 20, 22-51 за 2007 год, № 1-3 за 2008 год Наменя пикируют «Мессеры» Генераторов и осциллографов у нас, конечно, не было и установить неисправность бывало иногда весьма сложно. Решил я сходить в батальон связи к Леше Никулину посоветоваться. Взял в карман схему передатчика и направился через поляну в этот лес и кустарник светлолесья. Алексея я нашел сразу, мы покумекали над схемой, и с его помощью кое-что прояснилось. Я пошел обратно. На малонаезженной дороге мне попались две повозки штабной батареи с сеном, вместе с которыми шел и младший лейтенант Шерстов, высокорослый парень, которого мы уважали за то, что он был раньше борцом. Он был высок, худощав, с маленькой головкой, черноволос, с небольшими темными глазками и ладонью с десертную тарелку. Кем «приходился» Шерстов в полку, что-то не припомню. Перекинулись мы с ним парой приветственных фраз и пошагали каждый своей дорогой. Внимание мое привлекло завывание авиамоторов и стрекот пулеметов. Два «Мессершмитта-109» крутились вокруг нашего «ястребка». Мы всегда с большой озабоченностью и горячим участием наблюдали воздушные бои, страстно желая победы нашим летчикам. На этот раз воздушная карусель закончилась вничью, со счетом 0:0. Наш истребитель снизился к лесу, и немцы потеряли его, зеленокрылого, сверху на фоне леса. Они поднялись повыше и, следуя боевым строем уступом зазвенели к центру поляны над моей головой. В этот момент дорога проходила между небольшим косогорчиком с картофельным полем и болотцем. Вдруг я смотрю, «Мессера» разворачиваются в пике. Быстро оглядываюсь, может они хотят спикировать на наши штабные повозки? Нет. Они уже скрылись в лесу. Тогда на кого же? Верчу головой на поляне никого кроме меня нет. Неужели на меня?! Ясно! Заходят на меня. Наверное, обозлились, что упустили нашего летчика, и решили хоть когонибудь прибить. В болоте высокая трава, но ведь вываляешься в грязи, потом стирать, все будет мокрое, запаса-то нет. Нет, в болоте прятаться не буду падаю на косогорчик туловищем вдоль трассы их полета меньшая цель. С рвущем нервы ревом пронесся один, пустив очереди из крупнокалиберных пулеметов. Казалось, я чувствую удары пуль в косогор. Пальцы впились в землю. Не попал! А-а-а, теперь второй. Добьет!!! Влипни в землю. Кажется, пули пробьют затылок. Пальцами закрываю затылок. Ужасающий рев мотора, пулеметные очереди. Сжался весь, а-а-а! Не попал и этот. Нервы не выдерживают, вскакиваю и начинаю метаться, как на горячей сковородке, пытаюсь найти укрытие, которого нет! Раз я бегаю, «Мессеры» решили добить меня и заходят в пике. Взлетаю на косогорчик, падаю в борозду картофельного поля. В пыль, пальцы сжимают комья земли. Со скрежетом мотора совсем низко пронесся первый «Мессер», казалось, сорвет ребра. Очередь не попала! Ну, теперь, второй, видно теперь не промахнется. Рев пулемета, не попал! Лежу, не шелохнусь, может подумают, что убили и улетят. Немцы спокойно, не торопясь, как бы зависают в воздухе, разворачиваются и отлетают гуськом. Я лежу. Вот они стали уже еле различимыми точками. Я лежу. Спрашиваю себя, - чего я лежу? Ведь они уже скрылись, не видят меня. Но еще страшно, а вдруг заметят, вернутся? Лежу. Потом вскакиваю и во всю мочь, казалось, соскочат сапоги, - луплю к своим краям. В конце поляны, у леса, спрыгиваю под обрывчик в воду ручья, прячусь в кусты. Тут только, уняв дрожь, осознаю, что немцы давно улетели, опасности никакой нет, и страх просто еще держится от пережитого. Это был один из самых страшных моментов, которые мне пришлось пережить на войне. С нами польская дивизия Вскоре после этого случая мы переместились под Ленино и стали в районе деревни Чистики, которой я не видел и не знал, существует ли сама деревня или от нее осталось только название. Мы располагались в мелколесьи, где было больше полянок, чем вкраплин молодых деревьев и кустарников. Бок о бок к нашему правому флангу стала какая-то часть I-й Польской дивизии им. Костюшко. Трудно передать нашу радость и гордость мы теперь не одни воюем, - на нашем фронте против немцев, вместе с нами идут в бой поляки, такие уверенные, деловые, спокойные. Оттенки их обмундирования отличались от нашего, были другие знаки отличия и другие аксессуары военной формы. Особо бросались в глаза 4-угольные «Конфедератки». Были среди них и женщины, как и у нас, вероятно персонал медицины и связи. Погода в те дни стояла солнечная. Как всегда поступил приказ всем окопаться. В землю упрятана вся техника, люди, лошади. Как это пригодилось! Немцы, узнав, что против них прибыли воевать поляки, сбрасывали листовки, суть которых была в том, что они требовали, чтобы поляки убирались вон и что в противном случае поляки будут сметены с лица земли. Никто и не думал уходить с позиций. Налетели немецкие самолеты и бомбили почти беспрерывно, даже ночами. Бомбежка длилась пять суток, с 13 по 18 октября 1943 года. За это время были потери у нас, были прямые попадания бомб даже в отдельные щели, где стояли лошади. Помнится такой момент. Нам нужно было собраться в штабе, и мы с большим трудом, выбирая моменты ослабления налетов, перебегали от укрытия к укрытию. Получилось так, что совсем недалеко от штаба мы втроем очутились в ровике, где была укрыта пара лошадей. Начальник штаба майор Перелевский, женщина-врач нашей санчасти (та, что окончила томский мединститут) и я вынуждены были прижаться ко дну ровика, который старанием его коренных обитателей не отличался идеальной чистотой, да и вели они себя очень нервно, при частых разрывах бомб в испуге переступали ногами, иногда наступая на нас. Долгонько нам пришлось там поваляться. Когда, улучшив, наконец, момент, мы перебежали в другое укрытие, то начальник штаба полка не походил уже на начальника, по внешнему виду невозможно было представить, что перед нами полковой врач, а я был вообще ни на кого не похож. Прямым попаданием бомбы в штаб 3 дивизиона был убит писарь Пацына. Похоронили только кисть его руки. Этим же взрывом оторвало череп нач. радиостанции, первоклассному радисту Контенко. В тот же день завалило разорвавшейся бомбой блиндаж штаба 1 дивизиона. Нач. штаба капитана Кузнецова и радиста Панасенко удалось спасти, а телефонисты погибли. Связисты подолгу не могли высунуться из укрытий по своим неотложным обязанностям такой плотный был огонь, настолько частые бомбежки. К этому времени у меня накопилось несколько неисправных раций, и я с разрешения начальника связи поехал в армейскую радиомастерскую для их ремонта. Выезжать из этого ада рвущихся бомб было непередаваемым удовольствием. В мастерской меня знали и устроили срочный ремонт. Однако, мне пришлось заночевать. Поставили мы свой транспорт в одну единственную лошадиную силу около стожка сена, а сами с ездовым в стогу устроились. После жаркого дня ночная звездная прохлада сулила безмятежный отдых. В этом районе солдаты разожгли костры греться, чтото варить. Ночной бомбардировщик сбросил на нас бомбу, осколки от которой кое-где попадали в стог. Бывает так уедешь из-под кошмарного огня, а в тылу тебя пришлепнет всего только одна бомба. Но на этот раз по нам не попало. Вернувшись в полк, узнал, что, наряду с другими потерями, убит прямым попаданием в окопчик наш любимец старшина Коломин Саша, кадровый артмастер, прошедший тяжкий путь отступления от самой границы, крупный, сильный, приветливый, уравновешенный. Бомбы попали также в несколько укрытий, где находились лошади. Белорусское наступление Теперь я поделюсь с тобой, дорогой читатель, некоторыми запомнившимися фрагментами одного из самых больших наступлений прошлой войны Белорусского, которое, как мы узнали в последствии, называлось операция «Багратион». Накануне прорыва вокруг нас понаставлено было танков, самоходок, батарей молчало покуда грозное, огнедышащее оружие, затаилось, как бы копило силы к утру. И вот рассвет, летний, ранний. Первыми удары нанесли самолеты, за ними «Катюши» выплюнули свои железные «конфеты», которые со скрежетом, завыванием отправлялись на головы фрицам, позиции которых тонули в обломках дыма. Мимо нас, по скошенным полям поспешали вереницы танков и степенных самоходок. Эти машины, казалось, плыли молча в грохоте артиллерийской пальбы их моторы слышны не были. Как тени, таяли они в желтом дыму и пыли. Наступал ответственный момент сопровождать наступающую пехоту артиллерийским огнем, подавлять огневые точки противника, мешающие движению. Ко мне прибежали с отчаянными глазами радисты с радиостанцией командира дивизиона. Кричу: «В чем дело!?» Показывают: включенную упаковку приемопередатчика «РБ» отключают от упаковки питания, для простоты выдергивания шланг из колодки. Проскакивает искра, обычно означающая большой ток короткого замыкания в схеме. Как искать неисправность? Включенной рацию держать нельзя сгорит, а пробником искать повреждение надо распаивать схему по частям. Это долго, а рация пущена для обеспечения артподдержки целого пехотного полка! Вот задача-то! Запаниковал я, сообразить не могу, что делать с радиостанцией. Накануне наступления я побывал в дивизионной радиомастерской, у Леши Никулина они были недалеко от нас. Решил бежать, да, бежать к нему с этой рацией он быстро сообразит, вдвоем одолеем. Схватили радисты каждый свою упаковку и бежим, сколько духу хватает, только б не упасть, в батальон связи. Никулин встретил нас спокойно, с чуть заметной доброжелательной иронической улыбкой. Перебивая друг друга, мы враз кричали ему, что случилось. Он меня поругал: «Кто же так «выключает» рацию, кабелем разрывая цепь тока? Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4