МЫ И ИСТОРИЯ Кольчугинские ести в № 41 (388) 18 октября 2006 г. Об учителях средней школы № 5 12345678901234567890123456789012123456789012345678901234567 г. Кольчугино Владимирской области 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 33 44 55 66 77 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 33 44 55 66 77 88 99 00 11 22 33 44 55 66 77 Павел Иосифович ЛАВРЕНТЬЕВ 12345678901234567890123456789012123456789012345678901234567 Павел Иосифович Лаврентьев родился в 1911 году в д. Карпово Юрьев-Польского уезда в крестьянской семье, в которой было шестеро детей. Хотя семья не имела достатка, трудно жили, но родители уделяли большое внимание образованию детей. Мать была неграмотная, а отец атеист, имел образование. Главным достоянием семьи были книги, отец купил целую подводу книг у разорившегося помещика. Маленький Павел в возрасте пяти лет начал учиться. Ведь старшие уже учились в школе. Родители были против такого раннего стремления сына учиться в школе и прятали от него одежду и обувь. Мать, Анна Илларионовна, боялась за его голос, так как в два года, попив холодного молока, тяжело заболел и стал разговаривать только в четыре года. Однажды он босиком убежал в школу, и тогда родители решили не препятствовать его занятиям. В 16 лет Павел закончил школу и поступил в педтехникум в городе Иваново, где платили стипендию и выдавали форменную одежду. Мечтал поехать учиться дальше в Москву, где уже учился его старший брат. Но не получилось изза материального положения. Ушел с 4 курса техникума и стал работать в городе Тейкове, где и познакомился со своей будущей женой Ниной Михайловной. Затем Павел Иосифович работал в г. Хотькове директором школы и преподавал физику и математику. Здесь его и застала война. Враг очень быстро шел к Москве, и уже в ноябре кругом бомбили. На фронт его не взяли, так как были проблемы со зрением, в народное ополчение тоже не взяли. Уже вместе с семьей был эвакуирован в Сибирь, но смогли добраться до города Александров, по разным причинам пришлось остаться дома. Уехали к родителям в д. Карпово. Работал преподавателем в ЮрьевПольском районе, а затем работал председателем райисполкома до 1946 года. Работать приходилось по 1618 часов. Часто вместе с милицией приходилось ловить дезертиров от фронта по отдаленным деревням. Не раз попадал в вооруженные схватки, не раз в него стреляли, однажды получил ранение от ножа. Жилось тяжело, работали все в колхозе, денег не платили, трудностей хватало. Колхоз должен был обеспечивать фронт всем, никакие отговорки не принимались. Надо и всё. В деревне жила его большая семья: мать, двое детей Павла Иосифовича и три племянника, и всех их надо както накормить. К своей любимой профессии смог вернуться только после войны. В 1950 году, в возрасте 39 лет учится в Ивановском учительском институте на историческом факультете, по окончании его получил специальность учитель истории 5-7 классов. Затем учеба в Загорском учительском институте, после чего уезжает работать в Калининскую область. Затем он становится директором Литвиновской, Беречинской школ. Из воспоминаний учеников Литвиновской школы Зои и Фаи КРЫЛОВЫХ: «Павел Иосифович был строгим директором, но все его уважали за чуткость и доброту. Умел выслушать и сразу давал совет, к нему шли с любым вопросом, с любым настроением. Имел хозяйство при школе, так как трудно было выжить детям. Заводили свиней, сажали сады, и урожай шел в столовую. Вокруг школы был цветник. А с 1955 года Лаврентьев работает в школе №5 и преподает физику и математику в 5-7 классах. Из семейных воспоминаний правнучки Ольги Николаевны КУЗЬМИНОЙ, продолжила педагогическую деятельность деда, работая учительницей начальных классов: «Мой прадед прожил тяжёлую трудную жизнь. Испытал все тяготы жизни,новсегдабылвеселым,жизнерадостным человеком. Он сочинял стихи, хорошо рисовал, замечательно пел». Из воспоминаний бывшей ученицы Литвиновской школы Татьяны ПОПОВОЙ: «Павел Иосифович был очень мудрым, строгим директором, чутким и добрым человеком. Руководил хором учителей и детей. Был у нас хороший учитель пения Борис (отчество, к сожалению, забыла). И мы занимались в хоре с удовольствием, часто занимая призовые места». Из воспоминаний дочери Людмилы: «Папа много читал, много всего знал, был в курсе всех политических новостей, увлекался рыбалкой. Нас воспитывал очень строго. Когда жили в деревне, не позволял катать яйца наПасху». Воспоминания бывшей ученицы школы Веры СТЕКОЛЬЩИКОВОЙ: «Павла Иосифовича не боялись за строгость, а уважали. Справедлив, строг, но при этом не забывал на уроке и юмор пропустить. Поэтому уроки проходили быстро, легко. Говорил всегда как бы со смешинкой». Бывшая ученица Вера Стекольщикова сохранила газету с напечатанными стихами Павла Иосифовича, вот одно из них: Для начальников Стал начальником, и смело Сразу к делу приступил: Он квартиру первым делом В новом доме получил. Наши улицы изрыты, Все дороги перекрыты. Людям к дому нет пути - Ни проехать, ни пройти. Дамбу чистят много лет, А порядка так и нет. Грязь по шею и вода - Ни туда и ни сюда. Строят в городе театр, Лет уж десять говорят. Пятилеток через пять У Павла Иосифовича было всегда обостренное чувство справедливости, он в глаза мог сказать правду любому человеку, даже выше его по положению. Павел Иосифович имеет награды: медаль «За доблестный Труд», «За трудовую доблесть». В 19411945 годах избирался депутатом города 4-х созывов. Краевед Ю. Емельянов пишет: «Павлу Иосифовичу 83 года. Активная жизненная позиция вот кредо его жизни». Фотоконкурс ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ Фотография предоставлена родителями группы №12 «Гномики» д/с №1 Внимание поиск! В годы войны в Кольчугинский детский дом прибыли дети-лениградцы из осажденного Ленинграда. Всех, владеющих какой-либо информацией о них, просим позвонить по телефону 2-04-51, 2-35-44. Руководитель краеведческого клуба «Меридиан» Т.М. Яковлева. При оформлении использован рисунок В. Богатеева Продолжение. Начало в № 45, 47, 48, 49, 50 (2005 год), № 2-40 (2006 год) же неожиданно, как и он сам. Мама, совсем было загрустившая, повеселела и продолжала ждать мужа с войны так же, как ждала всю войну и всё время после неё, вплоть до своей смерти в 1999 году. Во Лев ЮРКОВ Так мы многократно обошли квартиры наших девушек по случаю праздников и вечеринок. Но танцевать мы стали и в школе. Все мы пели в одном хоре, участвовали в драматических постановках и концертах и если не было Альберта Тарасова, часто танцевали под «Ля-ля-ля», издаваемое голосом кого-нибудь из присутствовавших. Подругому мы стали чувствовать себя и на переменах в школе. Рядом были свои ребята и девчата, с которыми легко и свободно на вечеринках, а почему не так же должно быть вшколе. Совместная учёба и общественные дела объединяли, каждый день мы шли в школу с удовольствием. В эту компанию вписались ещё две девочки - Валя Зрилова и Надя Нефёдова. Надю «похитил» из школьного круга райком комсомола, пригласив на должность технического секретаря, так как она бойко печатала на машинке, Валя поступила в техникум. Когда семья Шашиных получила новую квартиру, Валя оказалась соседкой Вовы. Их квартиры оказались расположенными на одной лестничной площадке напротив друг друга. Поэтому я не удивился, когда Вовка сказал, что очередная вечеринка будет в квартире Вали. Мама Вали, тётя Ксения, работала в какой-то столовой буфетчицей, поэтому на столе у Вали на вечеринке было кое-что посолиднее, чем винегрет, тоже простое и незатейливое, но всё-таки более праздничное, например, котлеты. Так как круг общения на наших пирушках уже сложился, то проходили они гораздо менее напряжённо, чем первая уже без флирта цветов. Валя училась с нашими девушками до 7 класса и интересы её были, конечно, в том дружеском круге, не распадавшемся до окончания школы. Тем более, что у Вали с Вовкой стали складываться отношения гораздо более серьёзные, чем у соседки с соседом. К окончанию 9 класса директор школы соБудем строить мы опять. Мать торгует на базаре, Отец варит самогон. Сын подвозит им товары Трудовой семье - поклон! В колбасу идут отходы, Хрящи, уши, желатин Это все, что мы едим. 4 общил, что районные власти просят помочь одному колхозу в проведении сельхозработ во время летних каникул. Ударный отряд должен быть небольшим, но состоять из крепких здоровых учеников, не избалованных особым родительским вниманием и домашним комфортом. Отряд был сформирован, и мы отправились в деревню Зиновьево. Для нашей транспортировки завод выделил грузовик, мы сели на импровизированные лавочки и чурбачки и поехали выручать сельское хозяйство. Я оставлял свой дом надолго, и на душе было неспокойно. О папе по-прежнему не было никаких известий, и мама извелась от горьких дум. В Кольчугино как-то тихо и незаметно вернулся Николай Иванович Голяков, папин сослуживец из лесхоза. О нём тоже не было никаких известий с начала войны, и вдруг он появился в городе. Мама, конечно, помчалась к нему со своими вопросами. В начале войны его взяли в плен немцы, гоняли по разным лагерям, а потом определили в работники к немецкому фермеру, поэтому все годы войны он прожил не так плохо, как другие пленные. Фермер не издевался над ним, заставлял много и тяжело работать, но Голяков всю жизнь работал в лесхозе, был связан с сельским хозяйством, знал его и не был лодырем, поэтому фермер оценил его трудолюбие, ум и сноровку, кормил более или менее прилично, что позволило выжить пленнику, и он вернулся совсем не измождённым. Так как он не служил во власовской армии, не был в немецком концлагере, наши органы безопасности долго проверяли его, но тоже в приличных условиях и не голодным, он прибыл домой здоровым и полным сил. Так как особых грехов за ним не было, никаких санкций к нему не применяли, и он вернулся на работу в лесхоз. Он сказал, что моего отца он нигде не видел, не знает о нём ничего, но советует ждать по-прежнему и надеяться, так как в немецком плену наших было много и, вдруг, Фёдор Иванович объявится так время моей учёбы в школе она продолжала работать в лесхозе и ухаживать за коровойкормилицей. Брат Вова ходил в детский садик и был под присмотром, накормлен и одет, я выполнял дома большое количество хозяйственных работ, и мой уезд в колхоз осложнял жизнь маме. Когда я сказал, что школа направляет меня в Зиновьево, она заметила: «Сейчас Вова ходит в детсад, сенокос мы с тобой успешно завершили, мне будет немного потяжелее, но ничего, если бы это случилось, когда Вова пойдёт в школу, было бы хуже». Зиновьево было большим селом с разорённой церковью посреди домов. Нас в отряде было 12 человек. После окончания зиновьевской эпопеи мы решили сфотографироваться. На это мероприятие пришли не все ученики, но 9 прибыли. Передо мной лежит фотография, позволяющая повспоминать о моих товарищах и о нашей работе. Вот их имена: Вера Васильева, Женя Карасёв, Таня Капусткина, Зоя Семёнова, Витя Беззубкин, Г. Стаховский, Эля Судзиловская, Галя Капусткина и ваш покорный слуга. Мать Эли работала в нашей школе учительницей, отец Зои был секретарём райкома партии, отец Жени был директором завода. Все они, если бы захотели, смогли освободить своих детей от колхозной повинности, но они не захотели. Тогда не было принято «крышевать» своих детей и создавать им какие-то особые условия, все дети должны были жить на общем уровне, не отличаться от сверстников ни по одежде, ни по пище, ни по общественным обязанностям. Сейчас это непреложное правило тех давних времён забыто, что создаёт массу проблем нашему обществу. Когда мы прибыли в колхоз, оказалось, что, хотя нас и ждали, но особенно не готовились. С питанием вопрос был решён - одна из колхозниц должна была готовить нам завтрак и ужин, а на обед давать кусок хлеба и луковицу. Завтрак и ужин не отличались разнообразием ассортимента - каша на молоке и кусок хлеба. Когда наша повариха угощала нас варёной картошкой с солёным огурцом - это был праздник местного значения. А вот с жильём было сложнее. Нигде не нашлось места для 12 девчонок и мальчишек. Вернее, может быть, и нашлось бы, но жители Зиновьева боялись, что если они нас разместят, начнётся беспорядок, грязь и отсутствие спокойствия. В конце концов, председатель колхоза предложил нашей учительнице, сопровождавшей нас, разместить всех в общественном сарае, где сложено сено. Мы пошли к сараю. Он располагался метрах в 100 от последних огородов села, но был с крышей и с воротами. Войдя в сарай, председатель сказал: «Ну вот, слева будут спать мальчишки, справа девчонки. Учительницу мы можем разместить у кого-нибудь из колхозников». Мы не возражали, а учительница, молодая ухоженная женщина решила спать с девочками, чтобы быть с нами всё время. Никаких матрацев и подушек не было, нам дали старые рогожи и рваные кули, мы поместили их на сено, его было наложено метра на два высоты с каждой стороны, получились обширные полати. Сено было свежее, этого года, чистое, пушистое и пахучее. Вопрос с жильём решился. Хуже обстояло дело с туалетом. В селе ни у кого не было никаких туалетов, все обходились как придётся, места много, на каждом подворье были хозяйственные постройки, сараи, скотные дворы и у жителей не возникало никаких туалетных вопросов. У нас положение было сложнее. Около сарая не было никаких кустов или деревьев, лес был далеко, вокруг - луг и больше ничего. Учительница позвала меня на совет, почему-то она решила, что я буду старшим в отряде. Она сказала, что она не знает, как решить этот вопрос, может быть, я предложу что-нибудь путное. Я сказал, что мы не должны заводить ситуацию в тупик и предлагаю решить этот вопрос просто и доверительно. Дорога, идущая от села к сараю, делит луг на две части. Левая часть пусть будет женской, правая - мужской. Утренний час до завтрака делится на две части, полчаса для девочек, полчаса для мальчиков, а вы должны выступать регулировщиком этой системы, так как у вас есть часы. Так и решили, и эта примитивная схема работала успешно, пока не случилось необычное происшествие. Вечером зиновьевская молодёжь собиралась на танцы. Они проходили на открытом воздухе в хорошую погоду и в старом непрезентабельном доме культуры, расположенном возле танцевального круга, если погода была дождливой. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4