ВОЙНА ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ Этот год юбилейный. Вся страна широко отмечает 70летие победы в Великой Отечественной войне 19411945 гг. В преддверии праздника будет говориться много хороших, добрых слов в адрес ветеранов, участников войны, пройдут торжественные мероприятия. По телевидению покажут фильмы о войне, напишут о былых подвигах в газетах. Потом всё стихнет, и люди переключатся на другие события, будут думать о других проблемах. А мы, кто, как я, пережил годы войны, будем помнить о том тяжелом времени каждую минуту. На войну пришлось наше детство, а детство разве можно забыть? Храню я, как реликвию, и некоторые старые вещи тех лет, которые напоминают мне о нашей прошлой жизни, о большой дружной семье, о маме. У меня хранится «Медаль материнства», выданная моей матери, Зуевой Марии Афанасьевне, 20 апреля 1945 года. Этой медали 70 лет. Ее учредили в 1944 году и награждали ею матерей, родивших и воспитавших пятерых и более детей. И еще берегу книжку на получение денежного пособия на детей, выданную маме в 1942 году. Я родилась в первый год войны, в 1941 году и была последним, пятым ребенком в семье. Отец принес меня из больницы в декабре, а в январе был призван на войну. Старшие сестры помнят, как папа уходил из дома, помнят всю в слезах мать и поникшего отца – ведь мама оставалась одна с пятью детьми на руках. Старшей дочери тогда было всего 10 лет. У нас на улице ВерхнеПролетарской, той, что ведет к Никольскому монастырю, был небольшой деревянный домик. А из всего хозяйства - большая русская печь и коза. Нужны были дрова, чтобы в доме было тепло. Мама со старшей дочкой возили на больших санках кусты тальника через речку зимой. Это была тяжелая, утомительная работа. А вторая дочка, восьми лет, в это время оставалась одна за хозяйку в доме. Она была нам троим, младшим детям, как вторая мама. Она кормила нас, ухаживала, приглядывала за нами и даже лежала со мной в больнице, когда я болела. Старшую девочку мама брала с собой за грибами и ягодами в лес за реку. А осенью мы все ходили по убранным полям в поисках чего-нибудь съестного: искали мороженую картошку, капусту. А ведь старшие дети еще и учились в школе. В городе был размещен эвакогоспиталь, и школьники выступали перед ранеными с концертами, собирали с классом колоски на полях. Мама вставала рано, чтобы истопить печь и сварить еду. А днем надо было сходить в магазин за хлебом, отстояв длинную очередь, нужно было следить за огородом, приготовить корм для козы, наносить воды, постирать, помыть всех нас, убраться, запасти дров и сделать запасы питания на зиму. Всегда все хозяйки сушили и солили грибы, огурцы, капусту, много росло на огороде тыквы, из которой зимой варили кашу. А на чердаке хранились ягоды клюквы, рябины, калины. Кроме этого здесь же лежали запасы фасоли, орехов, желудей и висели веники для корма козы и козлят. Утром и вечером всегда кипятили самовар. В обед на стол выставлялось все, что сварилось в печи, а вечером доедали то, что осталось после трудового дня. Дома всегда было чисто, убирались все дети, желая хоть чем-то помочь маме. Отец вернулся с войны в 1947 году, и к маминой «Медали материнства» добавилась папина медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 19411945 гг.», выданная ему в г.Казани. Мама, встретившая отца, была счастлива и горда, что всех детей сберегла, все остались живы и здоровы. После войны я очень любила вечера, когда и взрослые и дети собирались все вместе за одним столом. Все здоровые, красивые, дружные и веселые. Ели, пили, разговаривали, рассказывали смешные истории, делились впечатлениями прошедшего дня. Только мама никогда не садилась за стол, а стояла чуть-чуть в сторонке и тайком вытирала слёзы. Мамы давно нет с нами. Я сама - и мама, и бабушка. Но постоянно думаю о маме, сравниваю, а как бы она поступила в этой ситуации. Для всех своих детей мама навсегда осталась главным и самым дорогим человеком в жизни. Спасибо тебе, мамочка, за все! Зоя СТЕПАНОВА Наталия СЕМЯКОВА ФРОНТОВОЕ ПИСЬМО Не надо никакой машины времени. Страница, пожелтевшая с годами... «Я вижу, в темноте горят деревни», - С передовой писал мальчишка маме. Немного слов. Но больше и не надо. Такое кто увидел, не забудет. Мальчишка будит старого солдата: «А вдруг в деревне этой были люди?» Томится, дожидаясь наступленья, Тетрадку на коленях раскрывает И строчку повторяет в исступленьи: «Горят деревни, мама, догорают!» Рос паренек в кругу любви и дружбы, Над ним шутили - мухи не обидит. А на рассвете в ход пойдет оружие, И он впервые в жизни ненавидит. Окончен бой. Обугленные срубы... И мальчик невредим, лишь руки в саже, И снова пишет он, кусая губы: «Мы им покажем, мама, мы покажем!» Не надо никакой машины времени. Никогда не писал писем... Сейчас нет такой необходимости брать ручку и сидеть в задумчивости перед листом белой разлинованной бумаги, сочинять слова и фразы, помогающие передать свои мысли, чувства, переживания. Сейчас мы общаемся друг с другом на расстоянии с помощью Интернета, сотовых телефонов и CMC-сообщений. А письма, они сейчас становятся редкостью даже для тех, кто когда-то любил сочинять длинные послания своим близким. Что уж говорить о тех, кто никогда не размышлял над текстом, адресуя его кому-то из своих родных. Но сегодня, как ни банально это звучит, вдруг захотелось написать письмо тому, кто никогда его не получит, не увидит, не прочтет... Письмо своему прадеду Василию. Здравствуй, здравствуй мой прадед! Хотя сложно желать здоровья тому, кто давно уже на небесах. Все равно, здравствуй! Я никогда не видел тебя, никогда не смотрел в твои глаза, не видел твою улыбку, не прижимался мальчишкой к твоей груди, не слышал твоего голоса... Но много раз я представлял то, как могла пройти бы наша встреча, наш первый серьезный разговор. Я хотел бы услышать рассказ о том, как ты, мальчишкой будучи, учился у отца работе, о том, в какие игры ты играл, как озорничал на школьной перемене. Но никогда мне не узнать о том, что ты подумал, когда услышал, что началась война. Я не услышу твой рассказ о первом бое, страхе быть убитым, о первом фрице, которого ты застрелил, о том, как ты становился настоящим солдатом. Я впитывал бы в память каждое слово, которое ты произнес. Как я хотел бы знать о том, какие страны ты освобождал, о том, какие получил награды. Я с гордостью бы прикоснулся к тем медалям, орденам, которые ты получил, перечитал бы письма, которые писала тебе мать на фронт, но не смогу. Я никогда не видел дома, в котором ты родился, вырос, и не увижу. Деревни той уж нет давным-давно. На этом месте сейчас лишь заросли кустов и бадыла. Хотя к о г д а- т о , г о в о р я т , стояла Церковь посреди села, наверное, тебя крестили в ней. Но кто ж расскажет м н е о б этом? Я не узнаю и о том, что чувствовал ты, когда стал отцом и взял на руки свою дочь - мою бабушку. Даже она почти не помнит тебя, ведь ты погиб, когда ей было всего четыре года. Ты молод был тогда, мечтал вернуться, жить, жить счастливо и долго, но... не сбылось, оборвалось. Где, я не знаю, где случилось то, что ты погиб, не знаю, как, и сколько ты лежал, истекая кровью, о ком ты думал, с кем прощался, кого прощал в минуты те, кого молил о милости к себе. Не знаю... И все же, тебя не зная, я чувствую, что твой я правнук, твой, и тем горжусь. Горжусь тем, что ты мой прадед, а не кто иной, кто, может, замарал свой род изменой, черным делом. И если стану я отцом когда-нибудь, то расскажу потомкам о тебе, о имени твоем, о ратном подвиге, о чести. Пусть и они гордятся тем, что рода твоего, что в каждом кровь твоя. Но это будет позже, а сейчас... Закончить должен я письмо, поставить точку, попрощаться... с тобой, но не надолго, не навсегда. Когда-нибудь дорога в вечность позволит встретиться, узнать, но это будет позже. А пока, пойду я в храм и там свечу поставлю на канун, за упокой души твоей - прадеда ветерана. Твой правнук Елена ЧЕСНОКОВА Письмо прадеду Галина МАСЛОВА * * * Нет больше дома, где родилась, Где папу с фронта ожидала И где ремень для правки бритвы В своих ладошках я держала. И где красивые соседки Своих мужей так долго ждали И улыбались очень редко, Достались им войны печали. Нет больше дома… Нет двора… Большого… С липами когда-то… Дома хранят любовь, измены, Они живут людской судьбою. О, милые, родные стены! Вас больше нет… Под чьей рукою Вы обрели покой? Нежданно… Оставив лишь воспоминанья далеких лет… И покаянно течет слеза – души страданья. Дома, как люди, умирают, То медленно свечою тают, Со временем, старея, оседают. То, как бы невзначай, увы, сгорают. * * * Ветеранам 6-ой Сивашской танковой гвардии… И помнит Крым, и помнит Симферополь 6-ой Сивашской гвардии шаги. Сквозь шквал огня, минуя все окопы, Вперед колонны танковые шли. Земля стонала, плакала береза, От взрывов пенился, кипел Сиваш… Там, позади, семья, что всех дороже, Земля родная… Ты их щит и страж! Пришел победоносный день, желанный, Хоть горек от потерь был и от слез, Спасительный, весенний, долгожданный, С салютом в небе, с шелестом берез… Не забывайте Крым и Симферополь. Не забывайте, головы склонив, Почтить солдат и жен войны далекой. Всех, кто погиб и кто остался жив. В память о маме
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4